Я опустила голову, не желая быть втянутой в спор, который, похоже, назревал между ними уже давно.

– Ты замешан во всем так же, как и я, – продолжал Мартин Хофер, обращаясь к своему отцу. – Не думай, я прекрасно знаю, что ты кормил и обнимал каждую из них, когда меня не было рядом. Ты приносил им еду, чтобы успокоить свою совесть, но ты не спас ни одну из них.

Мэр побледнел.

– Я облегчил их… пребывание, – заикался он.

– Ты лишь продлил его, – поправил его Мартин.

Мэр Хофер закрыл глаза и в отчаянии замотал головой.

– Как ты мог так измениться, сын мой? Ты всегда был хорошим мальчиком!

– Ой, прекрати! У тебя не было ни малейшего интереса к хорошим мальчикам, папа! Если бы я действительно оставался тихим и послушным, ты бы забыл меня так же, как забыл маму!

– О чем ты говоришь… Мартин… Я…

– Мы были твоей семьей, папа! – Мартин ударил себя в грудь. Я никогда еще не видела его таким взбудораженным. – Мы, а не твои протеже из Лестницы Иакова!

– Я знаю, что…

– Впервые ты проявил ко мне интерес, впервые по-настоящему поддержал меня, когда я поджег сеновал!

– Это был… просто несчастный случай, Мартин! Ошибка. Маленькие мальчики иногда разжигают костры.

Мартин Хофер снова рассмеялся.

– Именно так ты тогда и говорил, папа. И я так гордился тем, что у меня есть отец, который заступается за меня и лжет. Ты даже сделал мне ложное алиби. Внезапно у меня появился не просто отец – у меня появился сообщник. С тех пор я смирился с тем, что это единственная форма отцовской любви, которую я могу от тебя ожидать, – соучастие.

Я смотрела то на сына, то на отца: один был мрачен от гнева, другой – бел, как стена фахверкового[25] дома.

– Это несправедливо, – заикаясь, ответил мэр Хофер. – По твоим словам выходит, что ты все делал только ради меня.

– Мы сделали это друг для друга, отец, – поправил Мартин Хофер, и мэр покачал головой так же яростно, как и я ранее.

– Нет, нет, это неправильно. Я никогда не хотел… – начал он, но тут Мартин Хофер внезапно нырнул в машину и вынырнул уже с пистолетом в руках, затем направил дуло в мою сторону. Мы с мэром одновременно вскрикнули и пригнулись.

– Мы не можем ее отпустить, ты же понимаешь.

– Мартин! – Мэр Хофер примирительно поднял руки в воздух.

– Если мы ее отпустим, мы оба точно попадем в тюрьму.

– Не делай этого, я найду решение. Я всегда находил решение.

– Ты смотрел в другую сторону, отец, вот какими были все твои решения.

– Это несправедливо, мой мальчик!

– Ничего не изменилось. Тебе просто нужно забыть о своей нелепой привязанности к детям из Лестницы Иакова.

– Если это испытание, Мартин, если ты хочешь наказать именно меня, то давай поговорим! Я никогда не ставил тебя на второй план. И я не знал, что ты чувствуешь.

– Отойди в сторону, отец.

Пистолет по-прежнему был направлен на меня. Но мэр Хофер не отходил ни на шаг.

– Нет, Мартин. Сейчас же опусти пистолет, а потом мы поговорим.

– Отойди в сторону, – повторил Мартин Хофер, делая ударение на каждом слоге. – Мы сможем поговорить позже. Но прежде нужно покончить с этим.

– Ты не такой, – умолял мэр Хофер. – Ты бы никогда не сделал ничего подобного!

– Нет? Как думаешь, что случилось с другими женщинами, которых ты кормил и которые в один прекрасный день просто исчезли? Думаешь, они растворились в воздухе? Если бы я отпустил хотя бы одну из них, мы бы двое здесь сейчас не стояли.

– Сначала я отведу Ревекку в дом, хорошо? А потом мы поговорим. Я не хочу торопиться.

Мэр Хофер положил руку мне на плечо, и я вздрогнула от его прикосновения. Его хватка казалось липкой и влажной, и только сейчас я поняла, что вся вспотела. Назад в подвал. Я не собиралась туда возвращаться.

Не раздумывая ни секунды, я сорвалась с места, бросилась вправо и сбежала по лестнице, надеясь исчезнуть в лесу. Я услышала крики обоих мужчин, а затем звук выстрела, выпущенного Мартином Хофером в мою сторону. Я зажмурилась, инстинктивно увернулась и, споткнувшись, упала, как оказалось, вместе с мэром Хофером. Должно быть, он бросился мне наперерез, и пуля попала в него, а не в меня. Мы вместе упали с лестницы перед входом, и я едва успела выставить перед собой руки, прежде чем упала на гравий. Мартин Хофер все еще кричал. Он подбежал, когда я судорожно пыталась встать на ноги. Но он не собирался меня останавливать, вместо этого он опустился рядом с отцом и ошеломленно положил руку на темное пятно на его груди. Мэр Хофер задыхался. Он смотрел на сына так же удивленно, как и тот на него.

– Папа! – закричал Мартин и обнял его, словно пытался поймать и защитить от падения. Но мэр Хофер больше ничего не говорил. Его голова откинулась назад, глаза все еще были широко раскрыты от страха и удивления. Мартин Хофер взвыл.

Я развернулась и побежала в лес. Выстрел попал в дерево рядом со мной. Я вздрогнула и на бегу обернулась. Хофер все еще стоял на коленях рядом с мертвым отцом. Он снова поднял пистолет, прицеливаясь. И вдруг слева появилась тень, серая тень, пронесшаяся по воздуху, словно призрак. Она подлетела к Мартину Хоферу и врезалась в него, сбивая с ног, прежде чем он успел среагировать. Хофер взревел, раздался еще один выстрел, но он пронзил лишь воздух или, возможно, землю. Я стояла на месте, потому что, только услышав рычание и крики, поняла, что за призрак напал на Мартина Хофера: Бунтарь, волк Иессея.

Эдит

Папа пришел. Он только что приехал в больницу и сказал, что нашел место, где мы сможем жить, но я не хотела жить нигде, кроме своей горы. Мне нравился мой ледник. Мне нравился мой туннель и ущелье с цветами. Так что я с ленцой собирала свои вещи и цветные карандаши в полумраке, а папа стоял у двери моей больничной палаты с ружьем и прислушивался к звукам в коридоре.

– Собирайся побыстрее, барышня, – сказал он. Но я не хотела торопиться, раз мы не пойдем в нужном мне направлении. Я хотела вернуться на свою гору.

Папа схватил меня за руку и притянул к себе.

– Нам пора идти, – сказал он, а я принялась вырываться и вызывающе посмотрела на него. Папа был