колонны в храме. Между ними царила умиротворенная тишина, нарушаемая лишь редким криком ночной птицы. Идеальное место для лагеря — скрытное, защищенное от ветра, с удобными полянами для землянок, и протекающим рядом чистым ручьём. Любой командир позавидовал бы такой позиции.

Но моим внутренним зрением я наблюдал иное. Там, где обычный глаз видел лишь красоту, я ощущал «давление силы». Земля здесь была насыщена ей до предела. Между корнями деревьев клубились сгустки энергии — духи предков. Они спали, но их сон был чутким.

В любой момент какой-нибудь резкий звук мог нарушить эту тысячелетнюю идиллию. И если эти духи воспрянут «ото сна», могут случиться реально непоправимые вещи — ведь скопившейся у них силы хватит, чтобы в миг уничтожить не только лес, но и весь Крымский полуостров.

— Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? — неожиданно раздался позади меня скрипучий голос Лешего.

— Твою же! — ругнулся я тихо, едва не подпрыгнув от неожиданности. — Нельзя же так подкрадываться, твоё Владычество!

— А я и не подкрадывался, — улыбнувшись в бороду, сказал Леший. — Лес — это я, а я — это лес.

— Понятно, — усмехнулся я, — как Ленин и партия…

— Чего? — не понял меня старик.

— Не бери в голову, Владыка.

— Действуй, Двоедушец! Разрешаю даже применить твою тёмную силу, если понадобится, — прокаркал Леший, растворяясь в темных лесных зарослях. — Твоё время идёт!

— Впереди секреты! — Голос Агу, улетевшего на разведку, вернул меня к реальности. — Люди контролируют подходы к роще. Нас пока не видят, но ты бы ушел лучше «в тень», раз Лесной Хозяин разрешил. А выйти надо будет здесь… — Призрак метнулся в сторону и звездочкой сверкнул у могучей елки, росшей на грани видимости.

— Зачем? — не понял я его кульбита.

— Там твой знакомый, с которым вы сражались прошлой ночью, — сообщил призрак, возвращаясь ко мне.

— Хмурый? Тогда пойду к нему, — согласился я, мгновенно перемещаясь в тень ёлки. — Он меня хотя бы знает… — И я решительно вышел из мрака на освещенную луной полянку.

— Может, не стоит тупо идти в лоб? — усомнился Агу. — Он ведь может не понять. Решит, что ты вражеский лазутчик…

— У меня нет времени — до рассвета нужно вернуться в убежище. А если начнут стрелять — уйду в тень.

Я специально не стал таиться. Шагнул уверенно, тяжело, чтобы мои шаги были слышны. Пусть знают — я не скрываюсь. Ветви слева, где Агу заметил засевшего в засаде Хмурого, тихо хрустнули.

— Стой! — Голос из темноты был резким и колючим. — Руки вверх!

Я остановился, но руки поднимать не стал. Просто медленно повернул голову в сторону, где сидел Хмурый.

— Не суетись, Хмурый — свои, — сказал я спокойно, глядя прямо в темноту, где притаился партизан.

В кустах зашуршало. Из тени поднялась тёмная фигура. Автомат был опущен, но палец лежал на скобе спускового крючка. Я узнал тяжелый и настороженный взгляд партизана.

— Это ты, что ли, разведка? — Узнал меня партизан.

— Он самый, — ответил я, выходя на свет луны.

— Какими судьбами? И вообще, как ты нашёл наш лагерь?

— Позже, Хмурый. Веди к командиру. У меня к нему срочный разговор.

Хмурый помедлил секунду, оценивающе глядя на меня, затем кивнул и махнул рукой.

— Ладно, разведка, пошли. Надеюсь, что ты не просто так пожаловал.

— Поверь, если можно было бы не приходить, я бы не пришел.

Мы прошли через лагерь. Здесь, среди вековых елей, люди умудрились создать свой укрепленный островок. Землянки, укрытые сверху бревнами, ветками и маскировочными сетями, практически сливались с рельефом. Партизаны большей частью спали, я чувствовал лишь редкие взгляды часовых — настороженные и тяжелые.

Хмурый шел уверенно, и часовые бесшумно пропускали нас — не знаю, кем он был в отряде, но точно не последним человеком. Для обычного глаза расположение в Священной Роще было хорошей оборонительной позицией. Да и путей отхода — море.

А вот для моего магического зрения — вокруг было настоящее минное поле. Между корнями деревьев пульсировали сгустки энергии. Духи спали, но людская суета будоражила их. Я видел, как вспыхивали сгустки Света, готовые вот-вот воспрять ото сна. И если это произойдёт — не поздоровиться никому. Леший не зря так переживал на этот счет.

Штабная землянка оказалась глубокой, укрытой сверху бревнами и слоем земли. Внутри горела коптящая лампа. За столом, заваленным картами, сидел командир отряда — Павел Николаевич. Его лицо осунулось, а красные глаза внимательно уставились на нас.

— Товарищ… Самовар, если не ошибаюсь? Как вы нас нашли? — задал он тот же самый вопрос, что и Хмурый при нашей встрече.

— Не ошибаетесь, Павел Николаевич — Самовар. Найти вас было не просто. Но долго ли умеючи? Дело у меня к вам. Срочное.

Командир напрягся.

— И какое же, интересно?

— Вам нужно срочно покинуть это место, — сказал я без предисловий. — И чем скорее, тем лучше!

Павел Николаевич задумался.

— А в чем причина такой спешки? Мы здесь отлично обустроились. Или нас фрицы вычислили?

Можно было бы подтвердить его версию, но никаких доказательств у меня не было.

— Дело не во фрицах… — сказал я, понимая, что просто так его не убедить.

Ну, как объяснить, что сам Лес хочет их убить? Что здесь спят духи, которых лучше не будить? И что через три дня их спокойное существование в этом месте закончится?

— А в чем же? — Командир поднял на меня взгляд. В его глазах читалась скрытая угроза. — Я отправил запрос командованию на твой счёт, — неожиданно продолжил он. — И знаешь, что они мне ответил?

— Знаю, — спокойно произнёс я. — Что никакого разведчика с позывным «Самовар» они не знают.

— И ты это так просто говоришь? — Брови командира удивлённо взлетели. — А если я прикажу тебя сейчас поставить к стенке, как вражеского агента?

— Ваше право, Павел Николаевич. Только я бы вам не советовал принимать столь скоропалительные решения. Мои полномочия может могут подтвердить только в Ставке.

Да я отчаянно блефовал, но, пока партизаны смогут проверить эту информацию, я сумею перетащить их из Священной Рощи в подземный город. Либо они все погибнут. Справиться с разъярённым Лешим им не под силу. И даже я ничего