— Мне нужно допросить тебя.

Я поняла — он ищейка. Но почему в моих обрывках памяти я смотрела на него с холодным презрением, а сейчас… Сейчас я не чувствовала ничего, кроме леденящего страха, стекающего по позвоночнику. И предательской дрожи в коленях.

— Д-да… конечно… идём… — мой голос снова предательски дрогнул, выдавая всю мою неуверенность. Я всё ещё нервничала в его присутствии. Нет, не нервничала. Боялась. Чтоб тебя! Я не могла вспомнить его имя, не могла сосредоточиться — мысли путались.

А потом он схватил меня. Его ладонь, огромная и горячая, впилась в моё предплечье, пальцы обхватили его так плотно, что кожа тут же побелела от давления.

— А-ай!—я попыталась одернуть руку.

Но он уже тащил меня через зал, расшвыривая посетителей одним своим взглядом. К низкому ложу. В самый дальний угол. Туда, где никто не услышит, если я закричу.

— Садись!—Его голос прорвался сквозь шум в голове. Он толкнул меня на ложе так, что я едва не отлетела к стене, ударившись плечом о твердое дерево.

— Я вообще-то могу и сама прекрасно справиться с этим! — вырвалось у меня, но голос снова дрогнул, выдавая слабость. — Можно было и поаккуратнее…

Он замер. Его глаза расширились, будто он увидел не меня, а злого духа.

— Что?… — он медленно, как хищник, наклонился ко мне, и я почувствовала, как его дыхание, горячее и учащенное, обжигает кожу моей щеки. — Ты какая-то… не такая.

Его ноздри снова вздрагивали, словно он вынюхивал малейшие изменения в моем запахе.

— Что-то не так… и твой запах… он изменился. Не забывай, что у меня усиленное обоняние. Я чувствую любые изменения в ауре.

Он приблизился еще ближе, так что я полностью утонула в его темно-синих, бездонных глазах. В них не было ничего, кроме холодной ярости и… чего-то еще, непонятного.

— И что бы ты ни задумала — я пойму это раньше, чем ты снова вытворишь какое-нибудь дерьмо.

Запах. Он снова наклонился к моей шее, вдохнул глубоко — так, что мурашки побежали по спине, а сердце замерло. Потом отстранился, но его взгляд, тяжелый и пристальный, не отпускал меня ни на секунду.

— Да чтоб тебя… почему так сладко?… — он прошептал скорее для себя, потряс головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. — Что ты сделала, ведьма?

Его руки снова впились в мои плечи, встряхнули меня так, что зубы щёлкнули.

— Отвечай!

— Эй, Дорок, остынь!— послышался голос слева — спокойный, но с отчетливой стальной ноткой.

Дорок значит…

Я отвела взгляд и увидела другого эльфа — того, что пытался утихомирить ситуацию. Его черты были мягче. Голубые, как летнее небо, глаза, светлые, почти белые короткие волосы. Его тело тоже было украшено множеством черных надписей, они были и на руках и на шее и даже немного заходили на лицо. Он положил руки на плечи Дороку, оттягивая его от меня.

— Мы на её территории. На вас уже вся таверна глазеет.

Его губы приподнялись в лёгкой, почти невидимой улыбке, но в глазах читалось четкое предупреждение.

— Мы должны действовать хладнокровно, но осторожно.

Дорок очнулся и резко повернул голову к эльфу, потом снова ко мне. — Я тебя услышал, Терас. — Его плечи дёрнулись, сбрасывая удерживающие его руки. — А теперь отвали. Быстро.

Он грубо опустился рядом со мной на ложе, уставившись так, будто пытался прожечь дыру в моём лбу одним лишь взглядом. Я сложила руки на столе, сплетая пальцы в замок, пытаясь скрыть их дрожь. Где же воспоминания? Почему они исчезают, когда нужны больше всего?

— Значит так, ведьма… — его голос понизился, стал опасно-тихим, шипящим. — Сначала ты расскажешь мне, почему рядом с твоей таверной один из моих братьев засёк вспышку тёмной энергии?

Его длинные пальцы начали постукивать по столу, отбивая ритм моего учащённого, испуганного пульса.

— Ты нарушила запрет и снова ходила за жертвой в мир людей?

Он наклонился ближе, и я увидела в его глазах что-то помимо ярости… Какую-то темную, извращенную жажду.

— Говори… иначе мы обыщем твою таверну и перевернём всё вверх дном. До последнего камня.

Я открыла рот, пытаясь найти слова, но он снова перебил, его голос дрогнул, будто он боролся с какой-то внутренней бурей:

— И ещё, ведьма… Чем ты одурманила меня опять? Почему я ощущаю твою ауру по-другому?

Его кулак с глухим, тяжелым ударом обрушился на стол, заставляя вздрогнуть все стоящие на нем бокалы.

— Отвечай!

И тут, сквозь панику, в голове мелькнули обрывки. Картинки, звуки, ощущения. Вспышка тёмной энергии. Дрожащий портал. Молодой парень, идущий за мной с пустым, остекленевшим взглядом. Ветер, яростно трепавший наши одежды, когда мы переступали черту между мирами… Но я была почти уверенна — это старое воспоминание. Не вчерашнее.

— Я не знаю, о чём ты, — выдохнула я, заставляя свои губы растянуться в подобие улыбки, но чувствуя, как дрожат их уголки. — Никого я не приводила. Можешь быть уверен.

Я посмотрела ему прямо в его синие, пылающие бездны глаза.

— Тебя я не одурманивала, даже в мыслях не было.

Этот ищейка… Этот Дорок… Он будоражил меня до глубины души. Раздражал. Пугал. И в то же время странно притягивал. Я не могла решить — ненавижу его я или… или хочу, чтобы он прижал меня к этому столу и заставил забыть обо всем на свете.

— Ты лжёшь. Всегда лжёшь.—Его голос звучал так, будто он перегрызал каждое слово, ощущая его вкус. — Из-за новой вспышки Лурдан дал мне задание.

Он достал что-то из внутреннего кармана своего плаща — шар, небольшого размера, мерцающий изнутри тусклым, зловещим светом.

— Принести Шар Правды. И прямо на месте всё выяснить, — его губы искривились в жестокой усмешке.

Шар Правды… Как интересно. Я заставила себя рассмеяться, коротким, горловым смехом, но внутри все сжималось в ком страха. Как отвечать, если я сама не знаю правды? Но потом меня осенило — если я не помню правды, значит, не смогу и солгать. Мои ответы будут идти от чистого, пустого сердца.

— Я согласна, — заявила я, бросая ему вызов взглядом. — Доставай свой шарик. Задавай вопросы.

— Ненавижу тебя, мразь.—Он прошипел это так близко, что его губы едва не коснулись моих. И когда-то, в другой жизни, эти слова, наверное, кольнули бы меня в самое сердце. Но