Он чуть склонил голову набок.

— Хочу, чтобы ты сама захотела этого достаточно сильно.

— Я здесь, с тобой, мокрая и голая. Куда уж сильнее.

Демир улыбнулся уголком рта, провёл большим пальцем по моей нижней губе, слегка надавил. Я приоткрыла рот, коснулась его пальца языком. Он шумно выдохнул и подался вперёд. Его губы накрыли мои, но мягко, пробуя. Никакой грубости, только медленное скольжение, лёгкое касание горячего языка. Я почувствовала вкус кофе. Его ладонь легла на мой затылок, фиксируя голову, но не давя. Он целовал так, будто изучал, — провёл языком по моим губам, проник внутрь, отступил и снова вернулся. Я подалась навстречу, углубляя нежный поцелуй, и он ответил с большим напором, но всё ещё контролируя силу. Вода стекала по нашим лицам, когда он наконец оторвался.

— Вот так, — прохрипел он тихо.

Его ладони спустились ниже и сжали мои ягодицы, прижимая к своему бедру. Я почувствовала, насколько он твёрдый там, внизу. Опустила руку, провела по его члену через мокрую ткань брюк — он дёрнулся, перехватил мои запястья и прижал их к кафельной стене над головой. Я заёрзала, пытаясь прильнуть к нему.

— Не спеши, джаным, — прошептал он. — Время есть.

Его рот ушёл к шее, он прикусывал кожу, а я выгибалась, беспомощная. Свободной ладонью он провёл по животу, остановился у лобка. Пальцы едва касались, дразнили.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя. Всего.

Он коротко улыбнулся и снова толкнул пальцы мне между ног, работая тяжёлыми кругами. Вторая рука держала талию у стены.

Я скосила глаза в сторону. Напротив висело огромное зеркало, покрытое плотным паром. В мутной серой массе наши силуэты размывались. Я глянула на его лицо в отражении — и замерла.

Его глаза были чёрными. Полностью. Ни белков, ни зрачков, две сплошные тёмные воронки.

Я начала задыхаться, тело сковал мгновенный спазм. Сердце заколотилось от необъяснимого страха.

Резко повернула голову, чтобы посмотреть на него вживую. Нормальные глаза: тёмно-карие, с чёткими белками.

— Что случилось? — он остановил руку, заметив мою напряженную реакцию.

— Ничего, — я попыталась вдохнуть. — Просто голова закружилась. Пар. Наверное, ещё не проснулась.

Демир долго всматривался в моё лицо, потом кивнул и снова уткнулся в шею. Но всё исчезло. Внутри был остаток паники — обман зрения был слишком чётким.

Он вздохнул и взял меня за плечи, отстраняя от себя.

— Ты мне доверяешь?

— Нет, — ответила я, не соврав.

Он широко улыбнулся.

— Правильно.

Его рука метнулась к смесителю и резко повернула рычаг в сторону синего. Ледяная вода обрушилась на нас. Я вскрикнула, дёрнулась в сторону, но Демир прижал меня к стене всем телом.

Его губы впились в мой рот, язык протолкнулся глубоко, настойчиво. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он держал меня крепко, кусал мои губы, не давая вырваться. Холодная вода заливала лицо, стекала по спинам, а от его тела шёл жар.

Я перестала бороться и подалась вперёд, инстинктивно прижимаясь к единственному источнику тепла. Он прошипел сквозь поцелуй:

— Тянешься ко мне. Скоро научишься и доверять.

Он целовал меня до потери дыхания, а я уже сама вцеплялась в его плечи. Через пару минут он выключил воду. Мы стояли, тяжело дыша. Такого я ещё не испытывала.

— Выходи, — он протянул мне полотенце. — Простудишься.

Я замоталась в теплое полотенце. Он накинул второе на мои плечи и встал позади у раковины. Я вытерла зеркало ладонью: лицо румяное, губы искусаны. На груди перекрутился маленький золотой крестик, мамин подарок. Замок сполз вперёд и заклинил. Я попыталась расстегнуть, но мокрые пальцы скользили по металлу.

— Давай помогу, — предложил Демир сзади.

Я опустила руки. Его длинные пальцы легли на мою шею. Я вздрогнула. Они были горячими.

Он действовал аккуратно, но стоило его коже коснуться золотого распятия, как он резко, со свистом втянул воздух сквозь зубы. Цепочка лопнула, металл упал на мраморный пол.

— Чёрт, — выругался он, отступая на шаг.

Я обернулась. Демир стоял у стены, судорожно сжимая правую ладонь. Его лицо перекосило от боли, он шипел сквозь зубы грубые турецкие слова.

— Демир? Что такое?

Он не смотрел на меня, уставившись на свою руку. Я опустила взгляд: прямо посреди ладони наливался воспалённый след, кожа вздулась белыми волдырями, в точности повторявшими форму моего крестика. Будто он схватил кусок раскалённого железа.

— Господи, ты обжёгся?? — я потянулась к его запястью. — Как это вообще случилось?

— Не трогай меня, — огрызнулся он, но его лицо тут же разгладилось. Он взял себя в руки. — Это моя ошибка. Зацепил замок слишком сильно. Извини, что порвал. Я куплю тебе новую цепочку.

Это было бредом: как он мог так обжечься? Какой-то уникальный вид аллергии на золото?

— Дай посмотрю, — я всё же взяла его за руку. Кожа была неестественно горячей, будто под ней горел уголь.

Я уставилась на его раскрытую ладонь. Ожога больше не было — лишь лёгкое покраснение, и оно проходило прямо на глазах.

— А где ожог? Я же видела своими глазами…

Он посмотрел на меня в упор, затем поднял левую руку и медленно провёл большим пальцем по моей скуле.

— Прости.

— За что?

Он отпустил моё лицо и шагнул к двери.

— Мне пора. Через час у меня встреча. Собирайся пока. Лука будет внизу ровно в двенадцать.

— Демир…

— Я опаздываю, — отрезал он уже абсолютно деловым, холодным тоном.

Дверь ванной захлопнулась, через пару секунд послышался щелчок входной двери. Номер затих. Я осталась одна.

На кафеле у стока блестел мой золотой крестик. Я наклонилась, подняла. Пальцы легко справились с замком, но цепочка была разорвана, сломана.Я сжала её в кулаке. Или я схожу с ума, или…

5

5

5

Лука постучал ровно в двенадцать. Я стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть мелкие пуговицы на манжетах. Платье привезли утром курьером от помощницы Демира — изумрудный шёлк, голая спина до поясницы. Демир Османоглу явно любил раздевать женщин не только взглядом. Ну и пусть, когда ещё доведётся походить в таких нарядах.

— Карина, — голос Луки из-за двери, — Демир-бей просил передать, что встретит вас на месте. Он задерживается на переговорах, но вас уже ждут.

Я бросила в крошечную вечернюю сумку помаду, зеркальце, телефон