я же сделал последним? Ах, гребень… Это же был ты, Кощей?! С Мареной... Неужели…

Кощей поджал губы, промолчал.

— Ты влюбился? — Черт подпрыгнул на месте, а Кощей стал мрачным и хмурым. — Она, конечно, красавица, но она же… — теперь он посмотрел на Марену. Глаза его стремительно менялись. Кажется, он весь состоял из кусков тел, которые сожрал. — Кто она? А это очень интересно… Искупайся в Ведьминой реке, Варвара. Смой лишнее.

— Что? — удивилась Марена.

— А что ты дашь мне взамен, Кощей? — продолжал Черт. — Что у тебя есть… необычного… Пожалуй, больше нечего. Ты уже отдал свое сердце. Что еще я могу у тебя взять?

Марена вздрогнула и вцепилась в локоть Кощея.

«Отдал свое сердце!»

— А может Варвара сама выберет, что ты отдашь мне взамен? Хочу его волосы по самый затылок…

«Подумаешь волосы…»

Представила.

— Я передумала. Ничего не нужно! — почему-то выпалила она.

Черт рассмеялся в ответ, засмеялся и Кощей.

— Так не пойдет, дева, сначала вы приходите ко мне, потом уходите… Так не пойдет. У меня тут не проходной двор! Нет-нет… Кажется, я напугал твою спутницу, Кощей… Не бойся, Варвара. Я вас не обижу. Кощей мой давний друг. Но все же… придется вам оставить здесь кое-что… Самую малость. Ничего важного. Достаточно лишь твоей улыбки. Оставь мне свою улыбку.

На этих словах Кощей поморщился. Марена сдавила его локоть сильнее и улыбнулась.

— Я передумала, — шепнула она Кощею на ухо. — Давай уйдем, как можно скорее.

— Это уже никому не интересно, — ответил он.

Кощей ее бросил. Ушел с Чертом и сказал: «развлекаться».

Она прикусила губу, но сказать Кощею, что с собой он уносит не только ее безопасность, спокойствие, но и холод, Марена не рискнула.

Это вызовет много вопросов.

Жила же она как-то раньше в тепле?

Но видимо что-то поменялось…

Ее мгновенно бросило в пот, тело одолела слабость. Жар точно испарял кожу, перехватывал воздух.

«Проклятье, зачем он ушел? Почему бросил?»

Марена покачнулась, в голове туман. Шагнула в сторону и налетела на рыжего, огромного оборотня — он с жадностью опускал желтые клыки в бычье сердце. Сине-красный кусок мяса еще сочился кровью.

— Человечка… смотри куда идешь! Перед тобой Князь Волков, — рявкнул кто-то.

— Человечка ли? — женский голос вился, как тонкая нить. Женщина, необычайно тонкая, с раскосыми золотыми глазами подошла сбоку и повесила на шею Марене венок из пахучих цветов.

Дурман-трава?

В лицо хлынул резкий запах — голову заломило от боли, и Марена увидела ее… Ту безобразную, одноглазую, странную девушку, что ехала в карете с бабой Ягой. На ее плече сидел ворон.

— Эй! — крикнула Марена, расталкивая бестий.

Девушка странно улыбнулась и пошла прочь.

— Эй, стой! — громче закричала Марена, едва ли понимая зачем ей так отчаянно нужно поговорить с ней. — Подожди!

— Эй! — Марена шла, но девушка не приближалась, хоть и стояла на месте. — Поговори со мной!

Слабость и судорога прокатилась по всему ее телу, от плеч к ногам, Марена ощутила, как натянулись нити жизни, что связали ее с Василисой.

«Я так далеко… Надеюсь с ней все в порядке…»

Что-то между сном и бодрствование окутало Марену. Она то ли шла, то ли плыла навстречу одноглазой. Сердце сосал страх. Где-то далеко завыли волки, или застонал от боли человек.

И мимо несется телега с лошадью.

«Как? Не может быть?»

В телеге бабка, одноглазая девушка и…

«Это же я!»

Лошадь несет телегу, гулкий стук копыт, жар бьет Марене в виски. Голова тяжелеет, вой нарастает, и вдруг баба Яга кладет руки на голову кучера.

— Что вы делаете? — удивляется он.

Хруст, хрип...

Яга ломает кучеру шею, ее дочь берет вожжи, и правит.

Марена тяжело вздохнула.

Все плывет, клубится в дымном мареве, как будто туман застлал глаза. И снова Марена находит путь, выбирается из тумана. Тяжело дышит.

Одноглазая зубами рвет брюхо мужика… Кровь пузырится между ее губ. Яга кривым ногтем вспарывает брюхо лошади…

— Весена? — шепчет кто-то.

— Марена? — вторит другой шепот.

— Кто ты? — произносят они одновременно.

Яга ткет волошбу над пролитой кровью и телами, сверкает золотом переплетение нитей.

«Что она делает, проклятье?»

Что-то жаркое дохнуло в лицо, и Марена открыла глаза. Перед ней Лысая гора и хоровод бестий. Брызжут в небо искры костра.

«Это прошлое!»

Марену била крупная дрожь. Женщина с золотыми глазами увидела ее ошалевший взгляд и захохотала.

Марена сорвала с шеи венок.

— Какого хрена? Зачем ты мне ее повесила?!

— Увидела что-то интересное? — улыбнулась женщина. — Иногда мы прорицаем, вдыхая ее запах, а иногда погружаемся в мир забвения. Ты увидела… Ты что-то увидела?! — Марена отступила под натиском ее любопытства. — Ты – ведьма?

Бестии окружили ее, принюхивались, разглядывали. Оборотень жадно всосал воздух рядом с ее волосами.

— Ведьма.

«Куда же подевался Кощей?»

Все вокруг оживленно зашептались, златоглазая расплылась в хищной улыбке, показав клыки.

— Хочешь потанцевать с нами?

Марена нужен был холод, снег, лед, Кощей, а не танцы…

— Не хочу.

— Как вы познакомились с Кощеем?

Ах, вот оно что… Марена оглянулась, бестии притихли вокруг нее, даже кикиморы уши навострили. Она встряхнула гривой волос и вздернула нос повыше, улыбнулась:

— Я спасла его. Вытащила из болота. Завяз по самую шею. Еду я значит домой, гляжу в какой-то забытой, зловонной луже какой-то болезный барахтается. Такой грязненький, чумазенький, вытащила, отмыла и вроде на мужика похож.

— Иди ты! — пискнула мавка.

— Брешит! — фыркнула кикимора.

— Где еще его можно найти? — ухмыльнулся князь-оборотень. — Странно, что не в выгребной яме…

Златоглазая захохотала.

— Кажется, мы все их так находим. Пока его перышки отмоешь, глядишь он уже другую топчет.

— Это вряд ли… — Марена еще выше подняла нос. — На коленях моей любви просил, даже за сережками к Черту привел. Любит меня безумно. Где же он еще такую, как я найдет?

Бестии приглянулись, передвинулись к ней ближе.

— Влюбился что ли?

— А что? — Марена улыбнулась через липкую дрожь в теле. Как же жарко! — Я что недостаточно хороша?

Бестии обменялись взглядами, златоглазая прыснула:

— Ты что особенная?

— Я удивительная, поразительная, и обворожительная, — продолжала куражиться Марена, замечая, как меняются их лица. Кажется, некоторые уже готовы