— Согласен, — за спиной раздался голос Кощея. Марена слегка вздрогнула, обернулась. Он стоял, скрестив на груди руки. — Обворожительная, поразительная, удивительная… Напомни-ка мне, как называлось, то болото откуда ты меня вытащила?

— Веси.

Он опустил взгляд, нахмурился, и шагнул ближе. Повеяло долгожданной стужей.

— Давно наблюдаешь? — спросила Марена.

Кощей дернул уголками губ:

— Давно и не жалею. Прекрасная картина. Ты носом чуть небо не проткнула.

Марена расплылась в невинной улыбке.

Неожиданно Кощей поднял на уровень ее лица кулак и раскрыл его — на его ладони ярко разливались в белом, струящемся сиянии две серебряных звезды.

«Но я же хотела… Неужели у него…»

— Как?! — Марена задохнулась от противоречивых чувств, ее губы задрожали. Сердце замерло — ей еще никогда не приходилось видеть что-то подобное… в этой жизни. Еще не приходилось осознавать громкое значение таких маленьких вещей. Кровь шумела у нее в голове. Ошеломительно прекрасно… но что-то в них… Ах, как они сияют! Он ее любит! — Они получились?

— Я же обещал.

Кощей взял ее за руку и повел за собой, вниз по Лысой горе в чашу у ее подножия. Подвел к ручью.

— Позволишь?

Марена опустила глаза, почти не дышала. Он осторожно убрал ее волосы, вынул ее старые серьги и вдел новые. Его костяшки пальцев задели ее шею, стало… почему-то страшно…

«Что мне делать? Он меня любит?»

Почему у нее так дрожат руки? Почему слезы стоят у горла?

«Подумаешь серьги… Подумаешь любит…»

Марена взглянула на себя в ручей, сглатывая ком в горле. На свое почему-то несчастное лицо. Серьги сияли, играли бликами в ее зрачках. Она едва на них взглянула. Голову разрывало от мыслей.

— Значит ты меня…

— Что? — Кощей улыбнулся. — Что я тебя?

— Ничего… — она впервые почувствовала робость и опустила взгляд перед ним.

— Ну что? Теперь ты меня любишь? — нетерпеливо спросил он.

«Все-таки какой же он дурачок!»

— Может быть… мне, кажется, уже…давно… — Марена нервно переплела пальцы.

«Что ты делаешь? Что ты делаешь?! Ты должна отдать монету Черту! Ты должна украсть его кольцо! Если и должна признаваться, то не так! Никак блеющая овечка! Это не те эмоции, которые ты должна сейчас чувствовать! Это ты должна быть хозяйкой ситуации, и смеяться ему в лицо! Любить его лишь, как собаку… Не больше».

— Что уже? — кажется, он затаил дыхание.

— Чуть-чуть…

Кощей вскинул брови, засмеялся.

— Это ты так в любви мне призналась? Чуть-чуть? Куда делась моя языкастая ведьма?

Неожиданно она вся похолодела, вскинула на него встревоженный взгляд.

— Что ты отдал за них?!

Кощей поморщился:

— Парочку душ… Не переживай.

Марена не знала, что сказать. Монета, что она вплела в бусы, обжигала кожу.

Почему я должна его предать? Почему я так отчаянно бегу от него? Мне же хорошо с ним…

«Не всегда»

«Ярослав вряд ли примет меня такую какая я есть… А ему все равно…»

«Не обольщайся!»

Кощей прервал ее мысли и терзания поцелуем. Марена ответила. С жаром и жадностью какой в себе не знала. Она торопливо развязала пояс его кафтана. Кощей потянулся к цепи.

— Не снимай, — сказала она. — Я не боюсь холода.

Он взволнованно вздохнул, и снова жадно поцеловал ее.

— Удивительная…

Опустил коленями на траву рядом с ручьем, прижался со спины. Ягодицами она чувствовала, как сильно он ее желает.

— Обворожительная…

Жадные поцелуи в шею. Неожиданно он сжал рукой нитку бус, так что она едва могла дышать.

— Кому ты принадлежишь, Марена? — укусил ее за ухо.

— Вам… ваше бессмертие, — она уже сгорала.

Лед плавил ее кожу сильнее огня. Все ее тело дрожало в предвкушении.

— Скажи, что любишь!

— Я…

— Какое тяжелое слово… — он засмеялся. — Правда? — потянул за бусы, так что они впились в кожу.

Языком коснулся мочки уха — жар… Его рука на бедре — холод.

— Скажи мне…

— Люблю…

Нитка ослабла, оставив красный след на шее. Марена не видела, чувствовала… Кощей расплылся в довольной улыбке, как кот, измазанный сметаной. Она уже жалела и не жалела, что сказала.

Он толкнул ее в спину, уронив на четвереньки, и коленом сзади раздвинул бедра. Она уже ждала его, мокрая и горячая, и это сорвало с его губ довольный смешок.

Отражение в ручье поймало ее слегка раскрывшиеся губы то ли от удивления, то ли от наслаждения, когда вошел в нее. Как непривычно! Почему он сзади?

Толчок и стон задел водную гладь, вызвав легкую рябь на поверхности.

Вода покачивалась. Марена тяжело дышала на зеркальную поверхность под тяжестью нетерпеливых толчков. Покачивались и звенели ее серьги, все быстрее, и быстрее…

Грудь терлась о траву, об его пальцы, ее волосы то и дело попадали в ручей.

Кощей темным коршуном нависал над ней в отражении ручья, она видела его довольный взгляд, его искаженные в улыбке губы.

Быстрее и быстрее покачивались серьги…

Марена задыхалась, вода дрожала от ее хриплых стонов и криков.

А где-то на Лысой горе бестии продолжали свои дикие и бесстыжие пляски. А Черт недовольно поджимал губы.

***

Марену разбудил жар. Ушел? Куда?

Она сбросила плащ, которым Кощей накрыл ее, поднялась. Едва понимая куда ступает в темноте, двинулась в свет костра, что светил на горе. И вдруг услышала голоса, замерла.

— Ты проиграл, — засмеялся Кощей. — Теперь уже она никуда от меня не денется.

— Она поверила? — усмехнулся Черт. — Мне показалось… я действительно увидел, что в ней скрыто что-то… Возможно, она нечто гораздо большее, чем ты думаешь.

— Что?

— Не могу сказать. На ней чары.

— Как бы то ни было, она не поняла, что серьги не настоящие.

— Я был уверен… Жаль. Я ждал хаоса. Хотел увидеть твою рожу, когда она швырнет тебе их в лицо.

— Я всегда тебе говорил, не жди от женщин слишком многого, — сказал Кощей. — Обычно под их чарами одна лишь пустота.

Марена отшатнулась. Сначала она оглохла, будто не о ней, будто не поняла ничего, и земля точно ушла из-под ног. Она еще не осознала услышанное, лишь тяжело дышала…

А потом пришло осознание, что бросает человека, как будто с высокой скалы, аж воздух из легких вылетает.

«Это все ложь! Он меня обманул…»

«А чего ты ожидала?»

«Вот как значит,