как Марина выходит с коллегами на связь по рации. — … то какой у него может быть мотив?

— Не поделил что-то с Кирилычем? — предположил Аврелий.

— Нет-нет, речь не о стрельбе. Тут все понятно по мизансцене: явные следы борьбы, Кирилыч, наверное, попытался напасть, отобрать пистолет. Я даже не исключаю, что Валера и не планировал стрелять — просто угрожал, но когда завязалась драка, случайно нажал на курок.

— Бедняжка. Не фортануло, — язвительно отозвался стажер.

— Это действительно не похоже на везение, — кивнул Егор серьезно, и Констанция припомнила, что у ее друга отсутствовало чувство юмора.

Досадный недостаток.

Констанция вновь попыталась дозвониться до Ильи и Артура, но не вышло.

— Николай Игнатьевич не отвечает, — подала голос Марина.

— Кто? — растерянно спросила Констанция.

— Он на проходной в Основной фонд.

— Ну, конечно! Валера взял с собой Вадимыча, чтобы попасть в Основной фонд!

Она уже практически не сомневалась, что за этим стоял именно Валера.

Констанция стала бездумно обшаривать взглядом огромный холл с гигантской мраморной лестницей.

В голове билась мысль «что делать?».

Чуть поразмыслив, Констанция спросила у Марины, имелся ли у нее телефон кого-то из Основного фонда: руководителя, сотрудников, кого угодно.

— Они все на выезде, — покачала та головой. — Судя по всему, шишку какую-то ловят. Я связалась с Начальником Охраны, он сейчас даст указания.

— Мне кажется, нужно эвакуировать людей, — заметил Аврелий.

— Да-да, — закивала Марина, — сейчас начнем.

Она прижала к уху наушник, который, видимо, служил для связи между охранниками.

У Констанции даже немного закружилась голова от напряжения. Бессилие, полная растерянность, страх совершить ошибку.

— Аврелий, покинь Библиотеку, здесь небезопасно, — сказала она единственное, что пришло на ум.

— Ну, нет, ты чего, — замотал он кудряшками. — Как говорили Мушкетеры, «делаем вместе и отвечаем вместе».

Это была робкая попытка пошутить, и Констанция ее оценила. В отличие от Егора.

— Это «Бригада», а не «Мушкетеры», — прокомментировал он.

Аврелий глянул на него, но затем сосредоточился на более важном деле:

— Надо дозвониться до Ильи Петровича.

Констанция медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Не берут они. Пойдем в отдел, в СУПе могут быть какие-нибудь контакты.

Егор ходил за ними следом точно тень. Он молчал, наблюдал, ничего не предлагал, но и не отставал. Безучастный зритель. Это не мешало Констанции, но на мгновение показалось… странным. В следующую секунду мысль улетучилась, поскольку они вошли в Абонемент, где обнаружили еще более шокирующую, чем в кабинете руководителя, сцену.

Эпизод 8. Глава 8

Несколько коллег стояли у стены, подняв руки и испуганно глядя на Валеру и Анатолия Вадимовича — первый держал второго на мушке. Небольшой черный пистолет блестел в дрожащей руке.

Пришла запоздалая идея: Крепостин! Вот кому надо было позвонить. Все остальные мысли закрутились вихрем, отчего сперва Констанция застыла в полной растерянности. Следовало бы выскочить назад в общий холл или сделать что-то еще, более умное и дальновидное. Однако она просто уставилась на вооруженного человека и его заложника, пока те сами не заметили ее.

— Конста-анция, — протянул Валера неприятным, полубезумным тоном. — А я уж думал ты не появишься! Но разве может в Библиотеке что-то произойти без твоего участия?

Аврелий сделал шаг вперед, словно хотел защитить ее, но Констанция дернула его за руку, вынуждая отступить.

Валера оглядел Анатолия, затем бросил взгляд куда-то в сторону.

— Тогда нам надо немного поменять… антураж. Милочка, иди сюда. А вы, уважаемый Анатолий Вадимович, отойдите к стене.

Все двигались с большой осторожностью, даже не думая спорить. Мила оттолкнулась от стены и, проскользнув мимо Анатолия, подошла к Валере. На лице ее была написана суровая решительность, но губы подрагивали.

— Так это будет… эффективнее, да, Конс-с-с? Ты же это любишь? Эффективность.

Констанция не шевелилась, позволяла себе только дышать и нервно облизывать губы.

Когда в руках Валеры оказалась Мила, он коснулся дулом ее виска. Страх парализовал тело Констанции, она боялась сказать или сделать хоть что-то. Раненный Анатолий в кабинете Ильи явно говорил о том, что этот человек готов стрелять, если потребуется.

— Констанция… — произнес Валера снова, — Конс. Могу я звать тебя «Конс»?

Когда она ничего не ответила, он зло дернул рукой с пистолетом.

— Я задал вопрос, Констанция!

— Да, — поспешно ответила она.

— Слушай, вообще у меня тут важное, ткскать, дело, и я даже немного надеялся, что ты будешь где-нибудь на выезде. Я ж тебе целый Крестовский оставил. Ах да, тебя же оттуда забрали… Но погоди-ка…

Он нахмурился.

— Какого черта ты тут делаешь? Тебя должны допрашивать мои друзья, — к счастью, кажется, он сам нашел ответ на свой вопрос: — ну да, это же Констанция Непейвода! О чем это я? Знала бы ты, как ты меня бесишь…

Чувства были полностью взаимными, но Констанция не собиралась язвить, пока этот придурок держал пистолет у головы Милы.

— Кого еще тут бесит Констанция? Ну, поднимите руки. Смелее!

Коллеги — их было не больше десяти — напряженно глядели на Валеру, боясь пошевелиться. Руки у них итак были подняты.

Валера заржал.

— Видишь, Конс, смотри, сколько их! А знаешь, почему?

«Потому что ты неудачник, ни на что не способный, тупой и жалкий. Люди, достигшие хотя бы немного большего, чем ты, вызывают у тебя зависть и злость»

Она скажет это ему позже, когда вся эта абсурдная ситуация завершится его арестом.

— Потому что ты думаешь, что лучше других. ЛУЧШЕ ВСЕХ! — выкрикнул он в воздух. — Ты же ни во что меня не ставишь, правда? Ты всех тут считаешь пылью под твоими ногами. Несравненная, блистательная Констанция, встречайте!

Последнее он произнес тоном профессионального конферансье.

— Но знаешь что, я считаю, пришло время извиниться. Подойди-ка чуть ближе, чтобы нам всем было хорошо тебя видно.

Она сделала шаг вперед.

Валера помахал рукой с пистолетом: «ближе». Она оказалась рядом с круглым столом. Икебана на этой неделе представляла собой букет из сухих колосьев. Взгляд Констанции метнулся к коллегам: Арина, украсившая картотеку этой связкой пшеницы, тоже была среди тех, кто сейчас жался к стене. Немыслимое давление: одно неправильное слово или действие, и кто-то мог пострадать!

— Опустись на колени.

Констанция прикрыла глаза и выполнила требование. Унизительное положение не волновало, ею двигала лишь одна мысль: от нее зависела жизнь людей.