– Смотреть надо, куда идете, – недовольно выплевывает он. Голос ей странно знаком, но она никак не может рассмотреть лица из-за наступившей темноты, и что-то в его внешнем виде кажется ей неправильным, но она никак не может определить на глаз, что именно.

– Вам бы тоже не мешало иногда смотреть под ноги, – зло бубнит Элизабет, поднимаясь и отряхивая джинсы от сухой листвы. Она уже не обращает ни малейшего внимания на этого грубияна.

– Посмотрел бы, если б мог, – он усмехается язвительно, но в его тоне слышится горечь.

Элизабет останавливает свое копошение и еще раз оглядывает стоящего напротив парня.

Так вот что показалось ей странным в его виде: он не смотрел на нее при разговоре, как это обычно делают люди. Он вообще никуда не смотрел. Его взгляд был отрешенным, направленным куда-то вдаль. Он даже не повернул голову, когда обращался к ней.

Он слепой.

– Простите, я не знала… – начинает неловко оправдываться она.

– В следующий раз будьте внимательнее, – цедит он сквозь зубы и ловко обходит ее, будто кожей чувствует, где именно Элизабет находится.

Он расчищает себе дорогу тростью, отбрасывая булыжники побольше и ощупывая путь, а Элизабет молча наблюдает за высокой фигурой в черном пальто и нелепой красной шапке, пока он совсем не скрывается из виду, исчезнув в дверях больницы.

Она слышала этот голос, она определенно знает его. Даже несмотря на то, что она не смогла рассмотреть лицо парня и цвет его волос, она совершенно точно сталкивалась с ним раньше.

Элизабет отмахивается и выходит за пределы лечебницы «Хепн», где уже ждут Петер и ее припаркованный «Форд Англия». Кованая калитка жалобно скрипит под порывами усиливающегося ветра.

Позже, сидя напротив растопленной печки в своем домике, она вспомнит – этот голос напомнил ей Уильяма Кросби. И она не придала бы этому большого значения, вот только есть одно «но»…

Он исчез почти два года назад.

Глава 2

День второй

– Здесь у нас искусственный пруд с гигантскими кувшинками. Говорят, они родом из Африки, но я не уверена, что в Африке вообще есть кувшинки, – Фло жестикулирует и в подробностях описывает каждое растение в огромном ботаническом саду лечебницы.

Она так воодушевлена и горда, будто вырастила все это собственными руками. У Элизабет болят щеки от улыбки, которая не сходит с ее лица все утро.

Странная на первый взгляд атмосфера клиники оказалась вполне дружелюбной. Самое главное – ее родителям здесь нравится. Они не просто слонялись по безликим стерильным коридорам больницы – они отдохнули, здорово провели время, многое узнали. Мама рассказала ей о киносеансах, тематических встречах, аэробике в бассейне, пятницах, проведенных в местном буфете под аккомпанемент потрескивающих пластинок.

И сейчас, видя горящие глаза родителей, Элизабет твердо уверяется в том, что каждый заработанный ею шиллинг потрачен не зря.

– Теренс, вам пора, – из-за кустов появляется сияющее лицо Риты в ее голубом чепце. – Вы записались на массаж несколько дней назад, помните?

Просто удивительно, как она смогла добраться сюда, ведь ботанический сад лечебницы находится в отдельном здании, значительно удаленном от административного корпуса.

– Это ненадолго, – говорит папа. – Не скучайте, девочки.

– Фло, у вас тоже процедуры через пятнадцать минут, – строго говорит Рита. – Я могу на вас рассчитывать?

– Конечно, – кивает мама. – Я буду вовремя, не переживайте.

Папа и Рита скрываются в зарослях какого-то кустарника, названия которого Элизабет так и не запомнила.

– Ну наконец-то, – шикает мама, выглядывая из-за ветки, и тут же оборачивается к ней с самым заинтересованным лицом. – Рассказывай.

Элизабет на мгновение теряется.

– О чем именно?

– О себе, – пожимает плечами Фло. – Обо всем на свете. Милая, я пропустила почти два года. И те письма, что я тебе писала… – мама отворачивается, но Элизабет видит, как сжимаются в досаде ее губы. – Я говорила о всякой чуши. О пальмах в ботаническом саду и о вечерних карточных играх Теренса, о которых, он думает, я не догадываюсь. Я истратила множество страниц на сущую ерунду не потому, что мне была неинтересна твоя жизнь. Я… – она осекается на полуслове. В глазах Фло стоят слезы. – Я думала, ты больше не захочешь ничем со мной делиться. Я так подвела тебя, доченька.

Фло начинает плакать, а Элизабет обнимает худые мамины плечи, гладит ее по спине.

– Глупости, – отвечает она. – Я писала вам обо всем, что со мной происходило. О работе и о моем общежитии, где каждый день походит на стихийное бедствие, – усмехается Элизабет. – Я тоже люблю музыку, но невозможно ведь слушать Клиффа Ричарда на полной громкости весь день.

– А твои соседи умеют отрываться, – поднимает бровь Фло, и Элизабет прыскает от словечка, которого ни разу до этого не слышала в мамином лексиконе. – А что насчет Сида? Он тоже переехал в Лондон или вы переписываетесь? Как дела у его родителей?

Улыбка в мгновение сходит с лица Элизабет.

– Мы больше не общаемся, – с сожалением говорит она. – Но это ничего, так бывает.

– Бывает? – встревоженно переспрашивает мама. – Что значит «бывает»? Вы ведь были дружны с самого детства. Мы с отцом были уверены, что вы поженитесь. Что случилось, Элизабет?

Фло берет ее за локоть и усаживает на ближайшую скамейку. В ее взгляде сплошная тревога. И Элизабет прилагает все силы, чтобы рассказать эту историю как можно спокойнее, без лишних эмоций.

– Случилась жизнь, мама, – говорит она. – Пока я жила в Престоне, мы еще общались, Сид приезжал на выходные, мы ходили в кино. До Лондона слишком долго добираться, да и у меня с новой работой почти не остается времени на что-то другое. Мы разошлись мирно, не было никаких драм. Просто решили, что так будет лучше.

– Долго ехать, значит, – ворчит Фло. – Ничего, доехал бы, было бы желание, – она хмурится, невидящим взглядом смотрит на кадку с пальмой. – А знаешь что? – внезапно поворачивается она к Элизабет. – Я не хотела тебе говорить, но он никогда не нравился отцу. Теренс считает ирландцев надменными.

– Я догадывалась, – улыбается Элизабет. И не то чтобы это был какой-то секрет: отец фыркал и делал недовольную мину всякий раз, когда Сид появлялся на их пороге, чтобы позвать ее гулять.

– Ты умница и красавица, – Фло берет лицо дочери в свои ладони, внимательно смотрит ей в глаза. – И таких, как этот Сид, за тобой еще выстроится целая очередь.

Мама вновь обнимает ее. В таком положении они застывают на несколько минут.

– Ну, мне пора, – говорит Фло. – Это ничего, что мы вот так бросили тебя? Рита очень суровая женщина, не дает никаких послаблений. Курс процедур надо закончить.

– Конечно,