мама, не переживай. Я пока осмотрюсь тут. Место и вправду волшебное, – она оглядывает растения, цветы и деревья, которых не встречала ни разу в жизни. Сквозь прозрачный стеклянный купол ярко светит солнце.

– Если подняться по лестнице на балкон, можно увидеть весь сад, – предлагает Фло. – Попробуй. Вид завораживает. Встретимся через час за обедом.

– Так и сделаю, – кивает она.

Элизабет бродит вдоль нестройных, кажущихся на первый взгляд хаотичными рядов. Благодаря этому сад действительно больше напоминает джунгли, чем обыкновенную клумбу.

Она аккуратно дотрагивается пальцем до зеленого листа и тут же отдергивает руку, будто боится навредить. Она слышала, что в странах Содружества[5] повсюду растут такие пальмы. Особенно ей запомнился урок по географии, посвященный Австралии.

Элизабет была под большим впечатлением. Она еще долго рассматривала изображения животных и растений в учебнике, когда вернулась домой. Представляла, как было бы здорово увидеть это вживую.

Она все дальше удаляется от входа, и за всеми этими пышными кронами действительно легко заблудиться.

Она с теплотой вспоминает огненно-рыжие волосы Сида, его веснушчатое лицо и вечно сломанные в уличных драках очки Фредди, заботливо перемотанные отцовской изолентой.

С ребятами она подружилась в двенадцать. Они были ее первыми и, пожалуй, единственными настоящими друзьями.

В пять Элизабет отдали в начальную школу. В Уоррингтоне она была смешанной, там учились и мальчики, и девочки, что было в новинку в те годы и вызывало немало головной боли у преподавателей, ведь детей и без того сложно организовать, а в разнополых классах дисциплина поначалу была из рук вон плохой.

В их первом многоквартирном доме все было просто – кто соглашается на предложенную игру, тот тебе и друг. Неважно, мальчик это или девочка. Они носились по этажам с дикими криками всей гурьбой, доводя до истерики пожилых соседок. Фредди и Сид тоже там жили.

Элизабет мало что помнит из того времени, ведь она была совсем ребенком. Но иногда приходят вспышки, какие-то проблески воспоминаний, и они всегда окрашены в самые теплые цвета.

Взятый в ипотеку домик показался Элизабет дворцом, ведь раньше они с родителями ютились в семи метрах, а теперь у нее была своя собственная комната. Настоящая роскошь!

Но восторг прошел быстро. Примерно через час. Очень скоро выяснилось, что иметь свою комнату хоть и невероятно почетно, но очень одиноко.

В доме было непривычно тихо. Ни тебе криков, ни разбирательств мальчишек, ни громкого смеха после.

С прежними друзьями Элизабет теперь виделась только в школе, а после они резвились на футбольной площадке неподалеку, выводя из себя старших ребят. Но спустя час или два после окончания уроков приезжал папа, чтобы забрать ее, – Элизабет все еще была слишком мала, чтобы добраться до дома самостоятельно.

Первые месяцы учебы пролетели быстро. Большая часть ее одноклассников, казалось, вообще не понимала, что от них требуется, тогда как Элизабет тщательно готовилась к каждому уроку. Ей нравилось учиться, она любила проводить время с папой, который помогал ей с домашним заданием даже после тяжелого рабочего дня. С ним ей всегда все давалось легко.

Уже после первого полугодия начались подковырки и смешки, которые она слышала за спиной. Элизабет искренне не понимала, что делает не так, ведь они приходят в школу учиться, и именно этим она и занимается.

Такая долгожданная раньше похвала от преподавателя теперь превратилась в испытание. Каждый норовил передразнить ее вытянутую вверх руку после любого заданного вопроса.

Больше всех злорадствовала компания ее бывших соседей по дому, которая по какому-то нелепому стечению обстоятельств объединилась с детьми толстосумов, учившихся с ними в классе.

То ли Элизабет слишком уж восторженно рассказывала им о своей маленькой комнатке, что стала теперь ее убежищем, то ли виной тому была ее успеваемость, она не знает. Только в один из дней ребята сказали, что сегодня поиграть на поле за школой не выйдет и все они отправляются домой. Элизабет пожала плечами и уныло поплелась на ближайшую скамейку ждать отца, ведь Теренс должен был приехать за ней еще нескоро. Как только она скрылась за поворотом, тут же раздался громкий смех. Ребята перекрикивали друг друга и каждый старался выдумать для Элизабет прозвище посмешнее, пообиднее. Среди голосов она узнала и Фредди с Сидом.

Нижняя губа Элизабет затряслась от обиды. Она решительно растерла рукавом школьной формы горячие слезы и отправилась домой пешком, не дожидаясь отца.

Фло принялась было отчитывать ее за такой глупый поступок, но, увидев заплаканное лицо дочери, замолчала и обняла.

С тех пор Элизабет входила в класс с гордо поднятой головой и никак иначе. Издевательства только усилились, но она старалась их не замечать. Больше ей не было горько.

Одно дело, когда тебя обижают друзья. И совсем другое – когда враги.

Через пару лет ее одноклассникам надоела травля, ведь она им попросту не отвечала. И Элизабет сделалась обыкновенным изгоем.

Фредди с Сидом и до этого не слишком обижали ее, скорее просто не заступались – по всей видимости, боялись потерять свой авторитет. Они даже не здоровались вплоть до выпускного класса начальной школы.

В одиннадцать Элизабет сдала экзамен на отлично, как и предсказывали учителя, и их дороги с бывшими обидчиками разошлись окончательно, ведь она смогла поступить в престижную Грамматическую школу для девочек, куда не попала ни одна из ее одноклассниц.

С Сидом и Фредди ее вновь свел случай, который произошел на каникулах после первого года обучения, проведенного в разных школах.

Об этом Элизабет до сих пор вспоминает со смесью стыда и гордости. Но ей не в чем себя винить – Уильям Кросби сам нарвался.

В тот момент мальчики смотрели на нее с таким восторженным трепетом, будто она была волшебным единорогом, не меньше.

С того дня и началась их с Фредди и Сидом крепкая дружба.

Спустя несколько минут бесцельных блужданий и любования она замечает причудливый кованый узор из лиан, которые обвивают перила винтовой лестницы.

Путь наверх неблизкий. Вероятно, балкон находится примерно на уровне третьего этажа, ведь снаружи прозрачный купол оранжереи практически такой же высокий, как и остальные корпуса больницы.

От влажного, насыщенного кислородом воздуха кружится голова.

Элизабет крепко цепляется за балконное ограждение и смотрит вниз.

– О-о, – только и может протянуть она.

Пальмы, тропические цветы, озеро – все это в отдельно взятом здании на краю света, где даже тщедушное деревце – большая роскошь. Природа Исландии поражает воображение, но она суровая, холодная и безжалостная.

Именно такое определение дала Элизабет этой стране, когда впервые увидела угольно-черный пляж с яростными волнами из окна своего домика.

– Невероятно, – шепчет она и раскрывает глаза еще