Меньше всего мне хочется ужинать с моим новым заклятым врагом, но я не знаю, какие у меня альтернативы, если откажусь. Я все еще новичок в подобных ситуациях. Я никогда раньше не была в книжном туре, и у меня не было публициста. Мистер Филлипс, кажется, также выполняет обязанности менеджера тура, и если он отвечает за наш ночлег, питание и бюджет, то, наверное, лучше мне оставаться с ним. По крайней мере, до тех пор, пока я не почувствую себя достаточно уверенно, чтобы действовать самостоятельно.

По крайней мере, у меня есть собственные деньги благодаря щедрому авансу за «Гувернантку и фейри». Одиннадцать кошельков, полных одиннадцати различных валют – по одной для каждого из дворов фейри, – упакованы в мою саквояжную сумку.

Но… бюджет тура. Мне и правда стоит им воспользоваться, разве нет?

Ужин оказывается восхитительным, его подают в общей столовой уютной гостиницы, где мы остановимся. Я уже осмотрела свою скромную спальню и убедилась, что весь мой багаж прибыл. А значит, я снова обута.

Я так и не узнала, что мистер Хэйвуд сделал с моей неудобной парой, но в любом случае мне это уже безразлично.

Если бы только я могла избавиться и от него тоже. Бросаю на него злобные взгляды всякий раз, когда невольно встречаюсь с ним глазами через обеденный стол, но он остается совершенно невозмутим. Игнорирует меня, если не считать его досадливую усмешку. По крайней мере, мне не нужно с ним разговаривать. За нашим столом полно других, кто приковывает его внимание. Мистер Филлипс пригласил владелицу магазина, Арвен, присоединиться к нам, когда «Полет Фантазии» закрылся на вечер, и она привела с собой двух подруг, работающих в соседних лавках.

Я мало общалась с рабочим классом, если не считать посещений местной таверны, где люблю писать за кружкой эля. Большинство моих других контактов сводятся к редким визитам в поместье моих родителей. Моя семья никоим образом не аристократична, но они богаты. Будь иначе, вряд ли они стали бы поощрять мое призвание писательницы.

Я средняя дочь среди шестерых детей, и все мои братья и сестры либо удачно женились или вышли замуж, либо преуспели в бизнесе, так что мне позволили некоторые свободы. Я живу в собственной тесной квартирке над мясной лавкой в городе. Пока я содержу собственный дом и не полагаюсь на семейные средства, на меня не будут давить с требованием выйти замуж.

Если бы я когда-нибудь вернулась в родовое поместье, меня, несомненно, принудили бы к браку, ведь в Бреттоне женщины считаются собственностью своих родителей, братьев или мужей даже в зрелом возрасте. Если только у них нет карьеры, как у меня, что не является обычным делом. Но я, незначительная средняя дочь, могу посвятить всю свою жизнь писательству.

И все же, сколь бы свободной я ни была, эта поездка показывает мне, насколько ограниченным был мой мир прежде. Не только потому, что я из Бреттона, или потому, что никогда раньше не встречала фейри или говорящих существ, но и потому, что я упускала совершенно обыденные вещи вроде ужина с владельцами лавок или ночлега в гостинице. Во мне клокочет возбуждение. Я знаю, что все, что мне довелось испытать, обогатит мое творчество.

После ужина столовая заполняется народом, атмосфера становится оживленной и беззаботной, поскольку напитки берут верх над едой. Воздух пропитывается запахами дыма и алкоголя, полнится смехом и болтовней. Мои коллеги отправились веселиться с незнакомцами, а я осталась сидеть одна за нашим столом, потягивая свою вторую пинту эля. На вкус он отличается от того эля, что я пила дома, но он восхитителен – свежий и бодрящий, наполняющий меня спокойной легкостью.

Именно это мне и нужно, чтобы не дать менее приятным мыслям поглотить меня. Издательский контракт. Обещание славы. Престиж, за который я боролась всю свою карьеру. Мысль о том, что, возможно, я уже упустила свой шанс. Мистер Хэйвуд явно превосходит меня в продажах. Сама Дафна сказала, что у него уже есть фора. Даже Монти заявил, что, скорее всего, к концу тура мистер Хэйвуд заработает больше, несмотря на его веру в меня. Если я не найду способ продавать больше книг, чем он…

Я прогоняю тревожные мысли прочь и съезжаю ниже в кресле, радуясь, что никто не обращает внимания ни на меня, ни на мою недостойную позу. Мой блокнот открыт на шуточной записи под названием «Четырнадцать способов умереть в Фэйрвэйве: Иллюстрированное руководство». Я переделываю набросок блуждающего огонька, чтобы Седьмой способ умереть был более точным, как вдруг на страницу ложится тень.

В столовой и без того довольно темно из-за стен из темного дуба и скудных светильников, свисающих с потолка. Стиснув челюсти, я готовлю свой самый ядовитый взгляд и оглядываюсь через плечо. Конечно же, там стоит Уильям Хэйвуд с бокалом фиолетового вина в руке.

– Мило, – бесстрастно говорит он, приподнимая бровь при виде моего рисунка.

Я закрываю блокнот.

– Докучать мне – это действительно настолько приятно, что ты решил меня разыскать?

Он фыркает.

– Я здесь не ради тебя, Эд.

Мои щеки пылают.

– Не смей называть меня Эд.

– Тогда Вини?

Я резко разворачиваюсь к нему. Мой голос дрожит от напряжения. Я сдерживаюсь, чтобы не закричать.

– И Вини тоже не смей! Для тебя я – мисс Дэнфорт.

Он наклоняется и опирает предплечья – его откровенно обнаженные и, надо признать, впечатляющие предплечья – на спинку стула рядом со мной. Он уже не в пиджаке, рукава закатаны до локтей. Галстук болтается свободно на шее, жилет расстегнут, а воротник рубашки распахнут до самой ключицы. Его лицо раскраснелось, что выдает состояние опьянения.

– О, по́лно, – говорит он низким, ядовито-сладким голосом. Он по-мальчишески наклоняет голову, и меня осеняет, что я понятия не имею, сколько ему лет. На вид он ровесник Монти или мой, но старение фейри для меня все еще загадка. В памятке говорилось, что большинство фейри перестают стареть, достигнув зрелости. Вполне возможно, мистеру Хэйвуду может быть как двадцать пять, так и две тысячи лет.

Он отпивает вина, и его кадык двигается при глотке.

– За месяц нашего тура мы станем куда ближе, чем позволяют церемонные фамилии, – говорит он, и от этих слов по спине бегут мурашки.

Эль явно ударил мне в голову, потому что защита дает трещину.

– Что ж, если уж ты так настаиваешь… Зови меня Эдвина.

– О, а я тоже хочу в этот клуб имен! – раздается голос мистера Филлипса, приближающегося с перегруженным подносом. – Сочту за честь,