– Я подслушала, что нам дадут выбор, – говорю я. Погодите, с чего это я снова всерьез рассматриваю эту идею с пари? – Если один из нас откажется, контракт предложат другому, верно?

Монти грозит мне пальцем.

– А, я понял, к чему ты клонишь. Проигравший должен отказаться от контракта, если его предложат. Мы убираем продажи из уравнения и основываем все исключительно на сексе? Мне нравится.

– Давайте прекратим этот вздор, – Уильям качает головой. Он снова серьезен, так не похож на себя обычного. – Мы не можем ставить наши карьеры на кон ради одной распутной ночи. Это глупо.

Видя его замешательство, я еще больше воодушевляюсь.

– Чего ты боишься? – Челюсть Уильяма дергается, но он молчит.

– Уильям снова прав, – говорит Монти. – Одной ночи слишком мало. Так давайте сделаем… много ночей. Кто сможет соблазнить больше любовников к концу тура, тот и победил.

Слово «победа» вновь подстегивает мое возбуждение, как и перспектива продлить наше пари до конца тура. Это даст мне несколько шансов вырвать лидерство у Уильяма. Я смогу вернуть контракт, не пытаясь превзойти его в продажах. Ясность, оттачивающая мой разум, напоминает, что это была моя идея. Моя самая блестящая и остроумная идея. Конечно же, она сработает в мою пользу.

По моим губам расползается улыбка.

– Ты спятила, – шепчет Уильям. – Выпей воды. Протрезвей.

– Я никогда не была трезвее, – говорю я, и каждое слово звучит так же четко и взвешенно, как никогда, подтверждая мою правоту. Будь я пьяна, я бы говорила заплетающимся языком, чего явно не происходит. – Ты просто не хочешь проиграть.

– Я не проиграю.

Я протягиваю руку.

– Тогда заключим пари.

Уильям тянется, чтобы схватить мою ладонь. Прежде чем мы успеваем пожать руки, Монти наклоняется через стол и разъединяет нас рубящим движением ладони.

– Погодите, мисс Дэнфорт, – говорит Монти, – не так быстро. Пари с фейри сродни сделке. А сделки с фейри магически обязывают. Неразумно соглашаться, пока мы еще не определили условия.

Еще один укол паники пронзает мое парящее чувство уверенности. Он прав. Способ Умереть Номер Три: заключить сделку с фейри, приводящую к случайной смерти. Например, согласиться танцевать на празднике от заката до рассвета и умереть от истощения. Сомневаюсь, что наше пари приведет к такому концу, но есть же Способ Умереть Номер Четыре: нарушить сделку с фейри. Это почти всегда заканчивается смертью. В моей памятке не уточнялось, следует ли наказание от магии или по закону, но я бы не хотела узнать это на собственном опыте.

Я поднимаю обе ладони в жесте капитуляции, показывая, что все-таки не готова скрепить договор рукопожатием.

Монти одобрительно кивает мне.

– Умный выбор. Далее нам нужно определить соблазнение. Мы не можем принуждать к половому акту, ибо есть способы насладиться такими утехами без проникновения.

Мои щеки пылают от его откровенных выражений. Я, может, и пишу страстные любовные романы, но редко слышу, чтобы на такие темы говорили открыто. Фэйрвэйв и вправду другой мир.

– Как насчет такого? – говорит Монти. – Мы определим соблазнение как акт физической близости между двумя сторонами за закрытой дверью спальни. И нам нужен срок. Эта близость должна произойти до полуночи любого данного вечера. Или… может, сделать определение менее расплывчатым, чем «близость»…

– Оставь расплывчатым, – говорит Уильям ледяным тоном. Он и вправду ведет себя странно. Затем его выражение смягчается, вновь становясь насмешливым. – Ради Вини.

– Мне не нужна твоя снисходительность.

– Что ж, ты ее получила. Она тебе понадобится, чтобы победить меня. Мне даже до полуночи времени не понадобится, чтобы найти готового разделить со мной ложе в каждую ночь нашего тура. Ты видела, как я действую на других. Ты правда хочешь состязаться с таким, как я?

Окажись я не самым блестящим человеком в мире, парящим на мягком клубке солнечного света и радуг, дарованных моим вернейшим другом, «Погружением в облако», я бы, возможно, усмотрела в его предостережении мудрость.

– С удовольствием, – говорю я, вновь протягивая ладонь. – Я согласна с этими условиями.

На этот раз Монти не возражает, когда Уильям крепко сжимает мою руку в рукопожатии. Его глаза сужены, и та самая жилка вновь пульсирует на его челюсти.

– Я тоже согласен.

– Ух, весело, – говорит Монти.

– Плохая затея, – бормочет Дафна.

– Это будет так просто, – хихикаю я, допивая остатки своего напитка.

Часть вторая

Как соблазнить незнакомца

Глава 7

Уильям

Как, черт возьми, флирт с Эдвиной обернулся пари, по условиям которого я должен переспать с кем угодно, кроме нее самой? Неужели она не поняла, что, бросая вызов соблазнить кого-то сегодня вечером, я имел в виду себя? Я же все предельно ясно дал понять. Неужели нет?

Не то чтобы я хотел переспать с ней. Конечно нет. Она мне даже не нравится. Эта девушка – досадная помеха со взрывным характером и моя соперница в борьбе за контракт, который мне отчаянно нужен. Это не значит, что мне не нравится ее общество. Больше всего мне по душе то, как сильно она меня ненавидит. Именно поэтому я предложил ей попытаться соблазнить меня. Разве это не было бы забавно?

Но нет. Вместо того чтобы прочитать подтекст моего откровенного флирта, она заглотила наживку, подбросила в огонь угля и швырнула ее обратно. Конечно, я не мог не ответить тем же. Подбросить еще угля. Разжечь пламя посильнее. Снова и снова.

Как, во имя всего неблагого, это вылилось в столь нелепое пари?

Я смотрю на свою глупенькую соперницу. Наша компания перебралась от стола к стойке бара. Она развалилась на дальнем конце, щека подперта рукой, очки съехали набок. Веки отяжелели, голова начала клониться. Она вот-вот провалится в сон, но в последний момент вздрагивает, просыпается и бормочет что-то бессвязное.

Я доволен, видя, что действие «Погружения в облако» полностью закончилось. Так ей и надо, не послушала моего предупреждения. Я почти поверил ей, когда она заявила, что совершенно трезва, – во время нашей словесной перепалки она была весьма остра. Но теперь ее иллюзии остроумия и величия испарились, сменившись сонной беспомощностью, как это обычно и бывает с людьми после «Погружения в облако».

Я видел это воочию, когда моя сестра тайком от меня хватила лишнего. Она просидела всю ночь, сочиняя то, что считала гениальной пьесой, а следующий день провела, исторгая из себя содержимое желудка. И текст, разумеется, оказался полной белибердой. Я дал Эдвине поблажку лишь потому, что