прошлом опыте. На мой взгляд, это было немного слишком, но я все-таки решил подыграть.

– Это сотрудники гостиницы, Пол. Собирают основную информацию, чтобы создать индивидуальную программу. Ничего такого.

– Ясно, – вздыхает он. – Но мне кажется, это что-то другое, сэр.

Ворон все еще изучает меня, щуря похожие на бусины глаза. Пристально смотрю на него в ответ.

– Продолжай.

– Есть тут один частный детектив по имени Гевин Райт. Он не из Великобритании. Говорят, был как-то связан с парфюмерной компанией, которую привлекли за тесты на животных пару лет назад. А компания эта принадлежит хозяину «Кувастина».

– Да, я читал. Дело неприятное.

Конечно, прежде чем ехать сюда, я изучил биографию владельца. Скандал с тестированием косметики вполне мог потопить это место, тем более что он совпал с началом предварительных продаж, однако Хайлендер, по-видимому, выдержал шторм.

В трубке ревет мотоцикл, и Пол повышает голос:

– Так или иначе… у него сейчас проблемы. У Райта. Алкоголизм, тяжелый развод. Я-то думал, он выбыл из игры, но мне доложили, что он сунул нос в дела «Кувастина»…

Невольно оборачиваюсь к гостинице, меря взглядом ее прочный фундамент и черные стены. Она властвует над округой, будто простояла тут уже сотню лет.

– …учитывая биографию Райта, это все как-то связано с Хайлендером.

– Что ты имеешь в виду? – потираю в раздумье затылок.

– Просто держите ухо востро и…

Его голос тонет в автомобильном гудке. Пол набирает в грудь воздуха.

– У вас не возникало чувства, будто за вами следят?

– Только местная живность, – отвечаю я, думая о пернатом шпионе, сидящем над моей головой, и об олене с окровавленным рогом.

Я пытаюсь шутить, однако мне снова становится не по себе, и настроение портится.

– Если заметите слежку, звоните.

Беззвучно вздыхаю в ответ. Пол всего лишь исполняет свой долг, но ведь я не пробыл здесь и трех минут. Вот тебе и отдых, освежающий разум.

Возвращаюсь к машине, снег хрустит под ногами.

– Понял, хотя уверен, что ты драматизируешь.

– Такая уж у меня работа, сэр. Приятного отпуска.

Пол вешает трубку.

Джорди

Не нравится мне, как америкашка на меня смотрел. Знаю я эти взгляды: так обычно смотрят те, у кого деньги от папочки с мамочкой. А в таких местах, как это, подобной публики пруд пруди.

Он меня, конечно, не узнал, да и ладно. Он уже старый (под сорокет?) и явно голубой, так что не мой клиент. Просто я терпеть не могу, когда на меня пялятся, как на белую ворону.

Как там его зовут? Имя такое – частной школой пахнет. Флетчер. По-моему, для чернокожего парня просто адски белое имечко. И одет хорошо. Наверное, банкир или юрист. Или врач. Вырос в любви и заботе, все получал на блюдечке, окончил колледж. В детстве не таскал еду с помойки, и за всю жизнь ему ни разу не пришлось чем-то жертвовать.

– Джорди, Розалина, Матео! Добро пожаловать в «Кувастин»!

На крыльце нас встречает женщина в бордовом брючном костюме, рядом с ней стоят другие сотрудники гостиницы. У входа, как раз над ее плечом, висит латунная табличка с эмблемой: два одинаковых лица смотрят друг на друга. Это и есть тот самый логотип, который завирусился в интернете.

Я берусь за телефон.

– Меня зовут Инка. Я ваш консьерж, – говорит женщина.

Включаю режим непрерывной съемки, чтобы отщелкать партию селфи на фоне таблички.

– Мы отнесем ваш багаж.

Быстро листаю фотки, удаляя неудачные. Тем временем персонал гостиницы забирает наши чемоданы. И минуты не прошло, а я уже выбрала самое красивое фото, наложила фильтр и запостила на обозрение всему миру.

«Кувастин», зайчики! Снега до фига!

#лучшиемоменты #дорогостильно #селфи

Телефон бомбят уведомления.

– Как прошла поездка? – спрашивает женщина, пока один из сотрудников тянет на себя створки массивных черных дверей и они медленно, бесшумно открываются наружу. – Отсюда до Рио путь неблизкий.

– Боже, да я с ног валюсь! – восклицает Роза, и ее кудряшки подпрыгивают. – Смена часовых поясов – это не шуточки.

– Что ж, зато теперь вы в раю, – улыбается Инка. – Можете делать все, что душе угодно. Спать хоть весь день и гулять всю ночь.

У нее необычный, слегка гнусавый северный выговор, но ее английский идеален. Видимо, у них тут хорошие школы. А может, она, как я, выучила язык по голливудским фильмам и соцсетям.

– «Кувастин» – само умиротворение. Это единственное жилище на много миль вокруг.

– И правда рай, – соглашается Роза, лучезарно улыбаясь.

– А там тогда что? – Матео показывает на группу темных деревьев вдалеке.

За ними виднеется несколько деревянных, крытых дерном землянок, похожих на холмы гигантских муравейников.

– Ах да, – кивает Инка, – прошу прощения. Почти единственное. – Она покашливает, прочищая горло. – Там расположены традиционные хижины, построенные обитателями этих мест много лет назад. – Ее лицо становится торжественным. – В работе над образом нашей гостиницы нам было важно проявить уважение к богатой истории Сюнккасало и… мм, сохранить связь с древней землей, на которой стоит «Кувастин».

«Инка, хватит гнать пургу».

Она, похоже, пересказывает заранее написанный текст.

– Там реально живут люди? – с круглыми глазами спрашивает Матти и плотнее запахивает куртку.

Я понимаю, тут есть чему удивляться, но ведь он достаточно слышал о моем детстве и должен знать: люди выживают где угодно, если понадобится.

– Теперь уже нет. Эти постройки были заброшены лет шестьдесят назад, когда местное население начало мигрировать в города. Однако мы смогли вернуть деревню к жизни при помощи моей матери Йоханны. – Инка бросает взгляд на домишки за деревьями. – Мама буквально родилась в одной из этих хижин: в самой большой, которая стоит позади остальных. Отец хотел, чтобы она вернулась в родные края, и построил гостиницу на земле ее предков. Загляните как-нибудь в мамину хижину. Пока вы будете сидеть у очага, она угостит вас чашечкой крепкого горячего паннукахви – кофе, приготовленного по-фински.

– Было бы здорово! – кивает Ро, а я смотрю в телефон, который гудит и вибрирует у меня в руке не переставая.

Как обычно, половина комментов под моим селфи из «Кувастина» – предложения. Кто-то отпускает тупые шуточки про снег и про то, как надо меня согреть, но большинство выдают одну и ту же реплику, которая подошла бы к любому старому фото.

Секси, хочешь потрахаться?

– Мама почти не говорит по-английски – ее поколение не выросло в интернете, как наше, – но ей нравится принимать гостей вот так. Это подлинный вкус Лапландии. Только скажите, и мы договоримся о встрече.

– Круто! Правда, Джорди?

– А?

Смотрю на Розу, а перед глазами все