до сих пор спишь с включенным ночником в виде динозавра.

Паша надулся, его маленькие щеки стали пунцовыми.

— Это был логический выбор! Динозавры отпугивают ночных монстров своей хищной природой! Ладно, Лика, ваш аргумент с распределением Гаусса... допустим, он имеет право на жизнь. Но только если мы признаем, что ваш хайлайтер ослепляет не только меня, но и здравый смысл!

— Шах и мат, малявка, — Лика победно щелкнула колпачком маркера. — Иди ешь свой йогурт, пока я не начала объяснять тебе теорию струн на примере твоих распустившихся шнурков.

Вениамин медленно осел в офисное кресло. Медведь выпал из его рук. Он понял, что всё это время пытался управлять не «глупенькой секретаршей», а квантовым компьютером в корпусе Барби, который, к тому же, обладал черным поясом по сарказму.

Кукла против профессора

Кабинет Вениамина Александровича в это утро выглядел так, будто внутри него прошёл не рабочий день, а маленький корпоративный апокалипсис.

На полу валялись три папки с договорами, одна плюшевая акула, два маркера без колпачков и человек в дорогом костюме, который ползал на четвереньках под столом и шёпотом уговаривал кого-то выйти.

— Павел, — сипел Вениамин, стараясь звучать одновременно строго, нежно и не так, словно он уже на грани нервного срыва. — Паша. Солнышко. Зайчик. Академик ты мой маленький. Вылезай. Пожалуйста.

Из-под стола донёсся голос, сухой, как бухгалтерский отчёт:

— Я не солнышко. Солнце — раскалённый газовый шар спектрального класса G2V. Я также не зайчик, поскольку не отношусь к семейству Leporidae. И уж точно не ваш академик, потому что Российская академия наук пока не проводила моего избрания. Хотя, признаю, это вопрос времени.

Вениамин закрыл глаза.

На его лице отразилась такая глубокая усталость, что любой HR-специалист немедленно выписал бы ему отпуск, психолога и, возможно, маленькую ферму где-нибудь без Wi-Fi.

— Паша, — сказал он уже другим голосом. Тем самым голосом мужчины, который подписывал многомиллионные контракты, увольнял топ-менеджеров и однажды, по легенде, заставил налогового инспектора извиниться. — Выходи из-под стола.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уровень интеллектуальной деградации в этом помещении угрожает моему психическому здоровью.

Вениамин медленно сел прямо на ковёр.

— Ему шесть, — сообщил он потолку. — Ему шесть лет, а я уже боюсь родительского собрания.

Дверь кабинета распахнулась без стука.

В проёме появилась Лика.

И, как обычно, сделала это так, будто не вошла, а торжественно прибыла.

Сегодня она была в розовом платье-футляре, которое на ком-то другом выглядело бы как приглашение на девичник, но на Лике смотрелось как униформа боевого стратега, случайно работающего в глянцевом журнале. Волосы лежали идеальной волной, ресницы были подкручены с математической точностью, а в руках она держала планшет, ежедневник и стакан латте размера «я не выспалась, но вы все сейчас пожалеете».

Она остановилась, окинула взглядом Вениамина на ковре, бардак в кабинете и торчащий из-под стола край детского кроссовка.

— Я правильно понимаю, — произнесла Лика, — что совещание перенесли в формат «мужчина ищет смысл жизни под мебелью»?

Вениамин поднял на неё глаза.

— Не сейчас, Лика.

— О, значит, сейчас как раз оно, — бодро сказала она и прошла внутрь. — У меня для вас три срочных документа, два просроченных решения и один вопрос: почему в вашем кабинете лежит акула?

— Это не акула, — раздалось из-под стола. — Это плюшевая репрезентация селахиморфного хрящевого организма. И она здесь потому, что единственная демонстрирует признаки когнитивной устойчивости.

Лика замерла.

Потом медленно повернула голову к столу.

— О, — сказала она. — У вас мебель разговаривает. Прогресс.

Вениамин тяжело поднялся.

— Это мой сын.

Из-под стола высунулась маленькая рука.

— Формально я не только ваш сын. Я ещё отдельный субъект права, обладающий дееспособностью в объёме, соответствующем возрасту.

Лика поставила латте на край стола и заинтересованно прищурилась.

— Отец сказал, что вы «невероятно эффектная, но временами пугающе организованная». Также он сказал, что вы «вошли в компанию как розовый ураган и теперь бухгалтерия боится опаздывать на обед».

Лика медленно повернулась к Вениамину.

Вениамин в этот момент очень хотел стать частью ковра. Желательно той частью, которую никто не замечает и пылесосят раз в месяц.

— Я говорил это в позитивном ключе, — быстро сказал он.

— Конечно, — улыбнулась Лика. — Розовый ураган — это почти должность. Прошу внести в штатное расписание.

Паша тем временем подошёл к столу и взял её стакан латте.

— Это ваше?

— Моё.

— Вы пьёте кофе с сиропом?

— Да.

— Сознательно?

— И с удовольствием.

Паша нахмурился так, будто Лика призналась в подделке результатов научного эксперимента.

— Сахар в таком количестве снижает когнитивную эффективность.

Лика наклонилась к нему.

— Милый, моя когнитивная эффективность пережила три отдела продаж, два слияния компаний и одного генерального директора, который считал, что мотивация сотрудников повышается воздушными шарами. Сироп мне уже ничего не сделает.

Паша моргнул.

Это был первый раз за утро, когда он не нашёлся сразу.

Вениамин заметил это и даже слегка воспрял духом.

— Лика, — сказал он осторожно, — кажется, вы нашли общий язык.

— Я? С ребёнком? — Лика фыркнула. — Я просто говорю с ним как с налоговой: уверенно, чётко и без лишней нежности.

Паша вдруг подошёл к маркерной доске, взял маркер и написал:

ЗАДАЧА:

У отца было 40 минут до важного совещания. Он потратил 17 минут на уговоры, 8 минут на отрицание реальности и 6 минут на бессмысленные обещания мороженого. Сколько минут осталось у компании до репутационной катастрофы?

Лика прочитала, сделала глоток латте и сказала:

— Девять минут. Но если подключить кризисный протокол и убрать отца из зоны принятия решений, можно выиграть ещё пятнадцать.

Паша медленно повернулся к ней.

— Вы быстро считаете.

— Я считаю не быстро, Павел. Я считаю с угрозой.

Вениамин упёр руки в бока.

— Простите, я всё ещё здесь.

— Мы заметили, — синхронно сказали Лика и Паша.

И вот тут Вениамин впервые по-настоящему испугался.

Потому что это уже была не просто встреча его сына и секретаря. Это был альянс. Нелегальный, стихийный, опасный. Союз маленького профессора и женщины, способной одним взглядом заставить курьера подписать акт приёма-передачи души.

— Так, — Вениамин хлопнул в ладони. — Паша, у тебя через двадцать минут приходит новая няня. Очень хорошая. С рекомендациями.

Паша спокойно посмотрел на него.

— Предыдущая тоже