была с рекомендациями. Через сорок минут она плакала в лифте и говорила, что пересмотрит свои жизненные ориентиры.

— Ты задал ей вопрос, почему она считает себя личностью, если не может доказать непрерывность собственного «я» во времени! — не выдержал Вениамин.

— Это базовая проверка.

— Для няни?!

— Для всех.

Лика хмыкнула.

— Нормальный он у вас.

Вениамин резко повернулся.

— Нормальный?

— Абсолютно. Просто у ребёнка высокий интеллект, низкая терпимость к глупости и явные пробелы в светской дипломатии.

Паша заинтересованно вскинул голову.

— А у вас?

— У меня высокий интеллект, низкая терпимость к глупости и помада оттенка «пыльная роза». Поэтому я социально приемлема.

Паша задумался.

— Логично.

Вениамин обвёл их взглядом.

— Нет. Не логично. Ничего из происходящего не логично. Лика, у меня сегодня встреча с инвесторами. Через девять минут. Паша отказался выходить из кабинета, потому что считает переговорную «пространством коллективного самообмана». Няня опаздывает. А я не могу провести презентацию, если мой сын будет сидеть под столом и комментировать финансовую модель.

— Я могу комментировать над столом, — предложил Паша.

— Нет!

Лика поставила стакан на стол.

— Вениамин Александрович, спокойно. У нас есть два варианта. Первый: вы отменяете встречу, теряете лицо, деньги и ещё немного волос на висках. Второй: я забираю Павла на сорок минут.

Вениамин моргнул.

— Вы?

— Я.

— С ним?

— Нет, с акулой. Конечно, с ним.

Паша скрестил руки.

— Я не согласен быть «забранным». Я не вещь.

Лика повернулась к нему.

— А я не предлагаю тебя забирать. Я предлагаю тебе временный интеллектуальный контракт.

Паша прищурился.

— Условия?

— Ты проводишь сорок минут у меня в кабинете. Я даю тебе маркер, доску, доступ к печенью из переговорной и право критиковать мою систему планирования, но только аргументированно.

— А взамен?

— Взамен ты не срываешь встречу отца, не прячешься под мебелью и не доводишь до слёз няню минимум до обеда.

Паша задумался.

— Печенье какое?

— Миндальное.

— С шоколадной крошкой?

— С двойной.

Паша повернулся к отцу.

— Условия приемлемы. Но я оставляю за собой право пересмотреть соглашение при обнаружении изюма.

— Разумно, — кивнула Лика.

Вениамин смотрел на неё так, будто она только что голыми руками обезвредила гранату, причём ещё и сделала замечание гранате за непунктуальность.

— Лика, — тихо сказал он, — если вы сейчас спасёте мне встречу, я…

— Повысите мне зарплату?

— Я хотел сказать «буду благодарен».

— Благодарность не проходит по бухгалтерии.

Паша кивнул.

— Она права.

— Не начинай, — попросил Вениамин сына.

Лика уже направилась к двери.

— Павел, акулу берём?

— Разумеется. Она мой моральный консультант.

— Отлично. У меня как раз для неё есть свободное место рядом с принтером. Он тоже молчит и всех осуждает.

Они вышли из кабинета.

Вениамин остался один посреди развала, похожий на человека, который внезапно увидел свет в конце тоннеля, но подозревает, что это бухгалтерия несёт ему новый счёт.

Кабинет Лики находился через коридор и был полной противоположностью кабинета Вениамина.

Там не было хаоса. Там всё стояло по линейке, дышало по расписанию и, возможно, платило штраф за опоздание. На стене висел календарь с цветными стикерами. На столе лежали папки с подписями, настолько ровными, что у случайного зрителя могла начаться тяга к самосовершенствованию. Даже кактус в углу выглядел дисциплинированным и, вероятно, умел вести протокол совещания.

Паша вошёл, осмотрелся и сказал:

— Уровень структурированности пространства выше среднего. Но цветовая гамма чрезмерно оптимистична.

— Это не оптимизм, Павел, — Лика села за стол. — Это психологическое давление на уныние.

— Интересная стратегия.

— Рабочая. Уныние у меня больше трёх минут не держится. Я его штрафую.

Паша подошёл к доске, где был расписан план недели.

— У вас встреча с отделом логистики в 14:00, затем согласование вакансии в 15:30 и «уничтожить хаос» в 16:00.

— Да.

— Слишком мало времени на уничтожение хаоса.

— Поэтому я начинаю заранее.

Он снова одобрительно кивнул.

— Вы производите впечатление человека, который маскирует высокий уровень компетентности под эстетическую легкомысленность.

Лика медленно улыбнулась.

— Павел, если это комплимент, то он у тебя вышел лучше, чем у большинства взрослых мужчин.

— Это наблюдение.

— Тем ценнее.

Паша забрался на стул, положил плюшевую акулу на край стола и посмотрел на неё так, будто та должна была открыть заседание научного совета.

— Мне скучно, — объявил он.

— Прекрасно, — сказала Лика. — Скука — двигатель цивилизации. Хочешь задачу?

— Если она не про яблоки, которые кто-то кому-то отдал. Я считаю такие задачи симптомом аграрного застоя.

Лика взяла маркер и написала на доске:

Три сотрудника опаздывают на работу. Первый опаздывает всегда, второй врёт, что был у врача, третий действительно был у врача, но всё равно врёт из привычки. Как вычислить, кого штрафовать первым?

Паша оживился.

— Недостаточно данных.

— Именно.

— Нужно проверить электронные пропуска, геолокацию, переписку и мимику.

— Геолокацию нельзя без согласия.

— Тогда пропуска и мимика.

— Мимика тоже сомнительное доказательство.

— Значит, штрафовать всех троих за разрушение доверия в коллективе.

Лика расплылась в улыбке.

— Павел, ты рождён для управленческого консалтинга.

— Я рассматриваю физику, философию и мировое господство.

— Последнее не рекомендую без хорошего юриста.

Паша потянулся к тарелке с печеньем.

— У вас есть юрист?

— Есть. Но он плачет, когда я говорю «срочно».

— Слабый юрист.

— Зато свой.

Велосипедная прогулка под принуждением

Вы когда-нибудь видели человека, который смотрит на корпоративную рассылку так, будто это уведомление о немедленной депортации на необитаемый остров без единой штанги? Именно таким был взгляд Лики рабочим утром. Слово «тимбилдинг» вызывало у неё легкий нервный тик в районе левой дельтовидной мышцы. В её мире «командная работа» означала, что кто-то страхует тебя на жиме лежа, а не вот это всё: бег в мешках, прыжки через костер или, упаси боже, коллективное пение у реки.

Но реальность оказалась ещё суровее. Шеф, в порыве внезапного просветления и заботы о «здоровье нации», объявил велопробег.

— Велосипеды? — прошипела Лика, сжимая в руке протеиновый батончик так, что тот едва не превратился в пасту. — Это же просто кардио. Самое бесполезное, скучное, сжигающее с трудом набранную массу кардио в истории человечества!

Субботнее утро встретило их ослепительным солнцем, которое Лика