От нечего делать я принялся рассматривать джунгли и неожиданно заметил странную вещь. Все деревья и кусты вокруг окутывало едва заметное зеленоватое марево.

Я даже напрягся. Что это еще за чертовщина? Не хватало только нарваться на какие-нибудь ядовитые испарения. Вроде ничего подобного про этот остров я не слышал, но мало ли.

Перевел взгляд на соседний куст. Там было то же самое. На всякий случай посмотрел на лежавший рядом камень. Никакого марева. Только камень.

Я снова перевел взгляд на дерево и вдруг вспомнил последние слова Кембы. "Когда ты получишь мою силу, ты сможешь видеть ауру растений…" Неужели…

Я внимательнее всмотрелся в зеленоватое сияние. Почти сразу заметил странную вещь. Чем дольше я разглядывал дерево, тем больше подробностей начинал замечать. Не глазами. Скорее понимал их каким-то внутренним чутьем.

Дерево совершенно здорово. Возраст — около двадцати лет. Древесина необычайно плотная и тяжелая. Железное дерево.

Последнее удивило меня особенно сильно. Я ведь действительно когда-то слышал про железное дерево. Мне даже показывали изделия из этой древесины. Не исключено, что видел и само дерево. Просто давным-давно благополучно обо всем забыл. А сейчас эти воспоминания вдруг начали сами всплывать в памяти, словно кто-то хорошенько протер пыль на давно заброшенной полке.

Любопытно…

Получается, я не получал знания ниоткуда. Просто вдруг начал замечать то, на что раньше никогда не обращал внимания, а заодно вспоминать все, что когда-либо слышал о растениях.

Ну, здорово. Попал в другой мир. Стал виконтом. Получил магический дар. Вот только вместо грозного боевого мага или хотя бы непревзойденного соблазнителя прекрасных принцесс судьба сделала из меня… ботаника.

Не великого целителя или хотя бы друида. Ботаника, блин. Вот жеж.

Представляю, как ржали бы мои приятели из прошлого мира, если бы узнали.

Хотя…

Лучше уж оказаться ботаником, чем окончательно свихнуться после всего произошедшего. Если это действительно дар Кембы, то я еще легко отделался. А вот если зеленое марево существует только в моей голове, тогда дела обстоят куда хуже.

Между тем возле хижины Кембы наконец началось какое-то движение. Инес вернулась не одна. Вместе с ней пришла целая делегация деревенских мужиков. Кто из них был старостой, я понятия не имел. Да и, если честно, меня это совершенно не интересовало.

Мужчины сразу окружили Инес. Разговор, судя по жестикуляции, получился довольно горячим. Девушка что-то быстро объясняла, показывала на хижину, потом на погребальный костер. Один из мужчин несколько раз недоверчиво покачал головой, но в конце концов спор закончился. Похоже, Инес все-таки удалось их убедить. Напряжение заметно спало. Одного из мужиков тут же отправили обратно в деревню, а остальные остались ждать.

Как я и предполагал, долго без дела они не сидели. Сначала лениво побродили вокруг хижины, затем один за другим полезли внутрь. Инес попыталась было возразить, но ее никто даже слушать не стал.

Через минуту из хижины выскочил один из мужиков, победно размахивая кувшином с пивом. Остальные встретили находку одобрительными криками. Кувшин тут же пустили по кругу, после чего вся компания устроилась прямо во дворе и принялась поминать покойного.

Ну да… поминки же.

Кувшин давно опустел, когда к хижине наконец подтянулась почти вся деревня. Судя по количеству народа, намечались весьма основательные поминки. Впрочем, меня сейчас интересовало только одно — чтобы выполнили последнюю волю Кембы. Старик просил сжечь его тело, и мне очень хотелось, чтобы хотя бы это желание исполнили.

Толпа окружила погребальный костер. Какой-то седой мужик, судя по всему староста, вышел вперед и произнес короткую речь. Слов я отсюда не разбирал, но говорил он недолго. После этого несколько мужчин одновременно поднесли факелы к хворосту, и почти сразу сухие ветки весело затрещали, выпуская к небу первые языки пламени.

Я облегченно выдохнул. Ну вот. Значит, все получилось. В принципе, можно было уходить. Но любопытство пересилило осторожность, и я решил еще немного понаблюдать за происходящим.

Как оказалось, не зря. Стоило костру как следует разгореться, как народ дружно переключился на куда более насущные вопросы. А именно — чем бы закусить. И закусить эти предприимчивые дикари решили… моими, между прочим, козами.

Я только зубами скрипнул.

Несколько мужиков ловко поймали животных, одним движением перерезали им горло и тут же принялись разделывать туши, весело переговариваясь и явно пребывая в отличном расположении духа.

Мое наследство, между прочим…

Мой желудок немедленно напомнил, что последний раз я ел еще вчера, когда Кемба угощал меня своим знаменитым пивом. С тех пор прошло немало времени, и запах свежего мяса оказался настоящей пыткой. А эти… эти уже жарить собираются именно тех самых коз, которых старик оставил мне. Вот ведь сволочи.

Хотя, если быть совсем честным, с их точки зрения они, наверное, ничего плохого не делали. Для них имущество умершего, скорее всего, принадлежало всей общине. Или тем, кто успел первым до него добраться.

Инес, надо отдать ей должное, несколько раз попыталась возразить. Что именно она говорила, я отсюда не слышал, но местные быстро поставили девушку на место. Видимо, решили, что уже оказали ей большую честь, согласившись исполнить последнюю волю Кембы, а потому дальнейшие споры считали совершенно излишними. После короткой перепалки на Инес попросту перестали обращать внимание.

Вскоре недалеко развели еще один костер — уже самый обычный. На нем и принялись жарить козлятину каким-то непривычным для меня способом. Я даже попытался понять, что именно они делают, но быстро потерял интерес. Куда сильнее меня занимала мысль о том, чтобы в том самом кувшине с пивом все-таки осталось сонное зелье Кембы. Тогда хотя бы часть этих любителей чужого добра уже через несколько минут сладко похрапывала бы возле костра.

Народ между тем оживился окончательно. Кто-то уже смеялся, кто-то ругался. Еще немного и они пустятся в пляс. Если не знать, что совсем рядом горит погребальный костер, происходящее легко можно было принять за обычный деревенский праздник.

Я покачал головой. Хватит с меня этого представления. Подхватив сундук, я осторожно выбрался из своего укрытия и направился к моему тайному месту.

О моей лагуне стоит рассказать отдельно.

Небольшая бухточка с прозрачной водой, окруженная пальмами. Белый песок, уходящий прямо в лазурное море. Если совсем уж придираться, песок здесь был скорее желтовато-серым, чем белоснежным, но не будем портить красивую картинку подобными мелочами.

В моем мире именно так обычно изображали рай. Самое удивительное заключалось в том, что здесь это место никому не было нужно. Выходцы из Мейнленда относились к морю с каким-то странным подозрением. Купаться ради собственного