– Ее зовут Йена. Ей двенадцать лет. – Губы графини тронула теплая улыбка. – Любит читать, ей легко даются другие языки… Лошади – ее слабость, и она может целыми днями пропадать на конюшне. Она полюбит тебя, Дор.

– Откуда такая уверенность? – сухо спросил Дор. которого слова графини совсем не порадовали.

– Она родилась, чтобы стать твоей семьей, – сказала графиня. – Да, ты можешь решить, что я стараюсь надавить на тебя, но это неправда. Ты защитишь ее?

Дору очень хотелось сказать «нет» и больше никогда не возвращаться к этому разговору. У него не было желания брать на себя такую ответственность. Он понял, что в глубине души у него живет страх, снова потерять того, кто может стать для него близким человеком. Он вспомнил, каким одиноким ощущал себя, когда остался один, и если бы не семья Альбы… Они не побоялись взять его к себе и воспитать, как собственного сына, и он никогда этого не забудет.

– Хорошо, – выдохнул Дор. – Я сделаю для Йены, все, что смогу.

– Благодарю, благодарю тебя! – горячо проговорила графиня, молитвенно сложив руки. – И еще одна просьба.

– Не пугайте меня так!

– Пообещай мне, что Лейф не умрет от твоей руки.

– Нет, это уже чересчур! – рассердился Дор.

– Вы братья, между вами не должно быть ненависти.

– Кровь ничего не решает, – сказал Дор, чувствуя, что распаляется все сильнее. Убить Лейфа – было его мечтой в последние дни, и он не собирался отказываться от этого, а уж тем более давать какие-то дурацкие обещания!

– И правда, решаешь ты, – спокойно сказала графиня. – У Лейфа никогда не было семьи, дай ему возможность узнать, что это такое.

– Вы слишком многого от меня хотите!

– Только то, что сделать в твоих силах, не более.

Дор направился к двери. Он не видел смысла продолжать этот разговор.

– Дор!

– Уверен, Лейф вам подобных обещаний тоже не даст, – обернувшись, сказал Дор.

– Это не имеет значения. Ты отвечаешь только за себя.

Дор покачал головой и закрыл за собой дверь. Тогда он еще не знал, что все-таки даст ей это проклятое обещание.

* * *

Графиня Локк закашлялась и, приподнявшись на локтях, неуверенно потянулась к стакану с водой, стоящему на тумбочке возле кровати. Дор хотел ей помочь, но вовремя остановился. Она пролила часть воды на себя, тихо охнула. Герцог метнулся к двери и позвал служанку.

– Как хорошо, что ты пришел… – слабо проговорила графиня.

В комнату вбежала Делора и стала суетится вокруг больной.

– Что-то нужно? – спросил Дор, боясь, что речь опять сведется к обещаниям не убивать Лейфа или Йене.

– Да, я хочу кое-что передать тебе, – сказала графиня и сделала Делоре знак уйти. Когда девушка скрылась за дверью, чародейка потянулась к ящику, но ей не хватило сил, и она снова упала на подушку. – Возьми сам… Там три бархатных мешочка, на каждом инициалы ваших имен.

Дор вытащил их из ящика и показал графине. Та кивнула.

– Отдашь моим детям после моей смерти, – сказала она. – И возьмешь один себе.

– Почему бы этим не заняться вашему сыну?

– Потому что он ненавидит меня и ничего не хочет от меня принять. После будет проще, – сказала графиня. Дор спрятал мешочки в карман плаща. Ему вдруг стало тоскливо. Он посмотрел на чародейку и понял, что не хочет, чтобы она умирала, что ее смерть будет потерей и для него.

– Все, можешь идти, – прохрипела графиня Локк. – Не трать на меня время.

Дор не успел уйти, как в комнату вошел Лейф и недовольно посмотрел на него. Волосы у него были чуть растрепаны, в черных прядях торчали обломки соломы.

– Какой тьмы ты здесь делаешь? – сурово спросил Лейф.

Глава 5. Опасные гости

Кордия смотрела на брата, который мерил шагами ее маленькую комнату, то и дело натыкаясь на предметы. Она даже подумала, что Оскар пьян, но не уловила ни единого намека на запах алкоголя.

– О чем ты хотел поговорить? – спросила Кордия, устав от его метаний.

Оскар замер и посмотрел на нее исподлобья.

– Тебя совсем не волнует судьба Августина? – с укором произнес барон.

– Меня больше пугают последствия всего того, что он уже натворил, – вздохнула Кордия и села на край постели.

– Твой муж хочет казнить его, – опускаясь рядом с ней на колени, тихо сказала Оскар. – Ты допустишь это?

– Да, – помолчав, сказала Кордия и посмотрела Оскару в глаза. – Я больше не буду его спасать.

Оскар вскочил на ноги и снова заметался. У Кордии возникло нехорошее предчувствие. Она подошла к брату и положила руки ему на плечи. Он обернулся к ней и, поймав ее ладонь, бегло поцеловал.

– Я ведь тоже натворил тьму ошибок, – прошептал он.

– Августин не оступился, Оскар. Он целенаправленно творил зло ради своих амбиций, – сказала Кордия. – А теперь признавайся, что ты ему пообещал!

– Ты все равно не поймешь! – с тоской процедил Оскар и сбросил с плеч руки Кордии. – Ты ведь королева…Все твои мечты исполнились.

Он двинулся к двери, но Кордия опередила его, не давая покинуть комнату.

– Если ты попробуешь спасти его, подставишь всех! – воскликнула она. – Ты что, не понимаешь? Августин сейчас играет за другую сторону, он наш враг!

– Всего еще пару дней назад он был твоим любимым младшим братом! – с горечью произнес Оскар. Он был явно не в себе, и Кордия не знала, как ему помочь. Она включила магию, которая окутала барона мягкой дымкой и тут же впиталась ему в кожу. Его тело обмякло, плечи ссутулились.

– Оскар, пожалуйста, не ставь его на свое место, – обхватив руками лицо брата, прошептала Кордия. – Не приписывай ему своих чувств и боль. Не будь опрометчивым, я не хочу потерять тебя, понимаешь?

Оскар тихо засмеялся. Кордия заметила, что в его глазах дрожат слезы.

– Хочешь сказать, что любишь меня? – Его губы дернулись в кривой усмешке.

– Я люблю тебя, Оскар, – призналась Кордия. – И мы должны держаться вместе, иначе погибнем, и от нашей семьи ничего не останется.

– Знаешь, как купить меня, да? – отводя от себя руки Кордии, зло бросил Оскар и, легко подхватив сестру за талию, поставил так, чтобы она не помешала ему выйти. Королева не стала его останавливать. Она знала, что он сейчас не услышит ее, и в глубине души сомневалась, что такой момент вообще наступит.

* * *

Кордия собиралась пойти в обеденную, когда пришел Лейф и сказал, что сажает ее под замок. Он поставил на стол поднос с едой и ушел, заперев ее на ключ. Он