со мной сексом. — Она в отчаянии всплеснула руками. — Вся твоя анатомия это понимает, кроме мозгов.

— Почему тебе так принципиально заняться сексом?

— Почему тебе так принципиально им не заниматься?

— Мы договорились на твое шестнадцатилетие.

— А я думала, на твое пятнадцатилетие.

— Нет, мы определенно договорились на твое шестнадцатилетие.

— Черт, — недовольно фыркнула Лиз. — До него еще так долго.

— Всего полтора года. — Я накрыл ладонями ее бедра и в попытке успокоить погладил большими пальцами обнаженную кожу. — Каких-то полтора года.

— Для тебя «каких-то», а для меня — целая вечность. — Лиз с горестным вздохом навалилась на меня. — Ты не представляешь, как мне тяжело, Хью. Ты смеешься, подшучиваешь надо мной, а мне действительно больно. В буквальном смысле больно, потому что желание просто дикое. Это как зуд, когда чешется, а нельзя почесать. И он не утихает ни на секунду. Я стараюсь изо всех сил... но тебе все равно, а мне... ладно, проехали.

— Лиз. — Я тяжело вздохнул и обнял ее за талию. — Ты прекрасно знаешь, что мне не все равно. — Я погладил ее по щеке. — Я очень тебя хочу, хочу безумно, думать ни о чем другом не могу. — Следующее признание далось мне нелегко, однако я собрался с духом и выпалил: — За последние пару лет, кажется, ни одной ночи не было, чтобы я не кончил, представляя, как вхожу в тебя!

— Правда? — Лиз подскочила; глаза радостно вспыхнули. — Ты меня не обманываешь?

Нет, я не обманывал.

Напротив, был совершенно искренен.

Мучительно, до неприличия искренен.

Преодолевая смущение и стыд.

— Только посмотри на себя.

На свою беду, я внял собственному совету. Стоило взглянуть на Лиз, оседлавшую меня в полупрозрачном белом лифчике и трусиках, как с губ сорвался страдальческий стон.

— Господи Исусе, ты нереально красивая, даже смотреть больно. Другие девушки тебе в подметки не годятся. И это не преувеличение, потому что я не могу оторвать от тебя глаз с тех пор, как впервые увидел в автобусе.

— Ты правда так думаешь? — У нее перехватило дыхание.

— Да, Лиз, правда. — Голос у меня осип. — Причем с первого же дня.

— Это всего лишь оболочка, — шепнула она, обводя жестом свое тело. — Красивая картинка, Хью. — Лиз шумно вздохнула и опустила взгляд. — Поверь, внутри я совсем другая.

— В тебе нет ни капли уродства, Лиз. — Не дождавшись ответа, я сел и взял ее лицо в ладони. — Эй... эй, посмотри на меня. Внутри тебя нет ничего уродливого.

— Ты не можешь знать наверняка. — Она отрешенно зажмурилась. — Не можешь знать, какие мысли меня одолевают.

— Мне и не нужно их знать. — Я убрал волосы с ее лица и привлек ближе. — Потому что я знаю тебя — настоящую.

— Дело не только в мыслях, — страдальческим шепотом откликнулась она. — Есть еще срывы, провалы, нездоровые стремления.

Мое сердце разлетелось на осколки, ведь Лиз говорила о том, чего мы боялись больше всего. Мы провели чудесное лето. Месяцы уравновешенности и покоя. Однако мы оба понимали, что беда может настигнуть в любой момент.

— Если ты вдруг сорвешься, я вытащу тебя из любой ямы. — Я погладил ее по щеке и потерся носом о ее нос. — Если потеряешься во времени, помогу сориентироваться. — Не в силах совладать с собой, я подался вперед и поцеловал ее в губы. — А если потянет к чему-то нездоровому, уберегу.

— Не хочу нового срыва, — выдавила Лиз, мертвой хваткой вцепившись в мою футболку. — Мне так страшно.

У меня язык не повернулся сказать «не бойся, никакого срыва не случится», поскольку мы оба понимали, что это ложь. Я мог лишь пообещать, что всегда буду рядом и сумею подстраховать.

— Я тебя не брошу, Лиз. — Наши губы вновь слились воедино. — Никогда.

— Что бы ни случилось?

— Да, Лиз. — Я нежно поцеловал ее. — Что бы ни случилось.

Кот из дома — мыши в пляс

31 октября 2002 года

Лиззи

Шинейд Биггс всегда праздновала дни рождения своих детей с грандиозным размахом, не жалея денег. А поскольку ее первенец появился на свет в Хеллоуин, все знали, что дом Биггсов — идеальное место, чтобы провести самую страшную ночь в году.

Однако в 2002-м день рождения Хью совпал со свадьбой двоюродной сестры Пита. Мероприятие проходило за городом, с расчетом на выходные. Поразмыслив, Шинейд решила не отменять вечеринку и оставить присматривать за нами дедушку Хили.

Это была ее первая ошибка.

Второй стал незапертый шкафчик со спиртным в кладовке.

В итоге степенное застолье в честь пятнадцатилетия Хью превратилось в тусовку года под предводительством дедушки Хили.

После полуторачасовых препирательств с Клэр насчет костюмов — и моего категорического нежелания наряжаться — мы наконец спустились в гущу веселья.

Стоило преодолеть последнюю ступеньку, и нас сразу поглотила волна пьяных подростков. Школьные приятели, переодетые кто кем, оккупировали весь первый этаж, из вертушки какого-то шестигодка оглушительно гремела музыка.

— Потрясающе! — восторженная Клэр запрыгала под «Whoomp! (There It Is)».

Она выглядела просто сногсшибательно в коротком синем комбинезоне из спандекса, белых гольфах, перчатках в тон и красном облегающем топе. Выпрямленные белокурые волосы венчала кепка с буквой «М».

— У меня из-за этих дурацких шорт верблюжье копытце. — Я сердито одернула эластичную ткань. (Естественно, мы с Клэр оделись в парные костюмы.) — Прекрасно, теперь трусы врезались между ягодицами.

— Просто у тебя туловище длинное, — участливо сообщила Клэр, поправляя мою зеленую кепку. — Зато ты самый сексуальный Луиджи на свете.

— Ну да, ну да, — закатила глаза я. — Взаимно, Марио.

Клэр смерила одобрительным взглядом мой костюм (чтобы запихнуть меня в него, подруга не поскупилась на эмоциональный шантаж) и недовольно нахмурилась при виде моих потрепанных кед.

— «Конверсы», Лиз? — возмутилась она. — Мы же договаривались, что ты наденешь зеленые туфли в пару к моим красным!

— Не наглей, Биггс. — Я со смехом выставила ладонь. — Радуйся, что я надела все остальное.

— Срань господня! — Перед нами возник какой-то парень в костюме Бэтмена. — Дамы, я как будто умер и попал в рай.

— А ты продолжай пускать