— Да, — активно киваю, открыв холодильник, в котором повесилась мышь. — Аж два. Первый — сходить в церковь.

— А второй?

— План с кодовым названием Курт Кобейн, — бормочу, раздумывая, чего бы такого съесть на ночь глядя. — Но его мне еще с бабулей надо согласовать.

— А? — хлопает длинными ресницами Мариша.

— Не бери в голову, — отмахиваюсь, закатив глаза. — Марина, небось, вообще не в курсе, чем закончил солист Нирваны. Она это… Как его? Зумерша? Что с них взять… — Яичницу будешь?

— Да! Хотите я приготовлю?!

Глава 7

Просыпаюсь раньше будильника. Это уже само по себе подозрительно. Обычно я из тех людей, которые готовы проспать апокалипсис, если он не внесён в календарь и не подтверждён напоминанием за десять минут. А тут прямо что-то из ряда вон. Тянусь к телефону. Шесть утра. Серьёзно? Укладываюсь обратно. Зажмуриваю глаза, но сон не идет. Может, чего случилось? Опять разблокирую экран. В рабочем чате ничего интересного. Палец зависает на Матюшином контакте. С ним мы тоже весьма активно общаемся в мессенджере. Не знаю, почему меня потянуло проверить, что да как…

Как? Да никак! Пусто. Ни сообщений. Ни пропущенных. С чего бы ему тебе писать посреди ночи, дура? Ты, никак, совсем умом тронулась?

Ну, мало ли. Вон же! Он был в сети всего два часа назад. Интересно, какого лешего ему не спалось в четыре?

Что, прости, Ив? Тебе какого-то хрена не все равно?

Я переворачиваюсь на спину и прикрываю лицо ладонью. Ну, просто шик! Удивительная деградация.

Отбрасываю телефон и поднимаюсь с кровати, непривычно раздраженная прямо с утра! Всё. Хватит. Душ, кофе, работа. Нормальная жизнь взрослого ответственного человека. На кухне тихо. Марина, видимо, ещё спит. И слава богу. У меня пока нет ресурса на её «Ива Самуиловна, а можно я…».

Ставлю чайник. Открываю холодильник. Заглядываю внутрь. Мышь, которая там повесилась, за ночь не ожила.

— Печально, — констатирую вслух и закрываю дверцу.

Возвращаюсь к столу. Включаю кофемашину и, пока та гремит, перемалывая зерна, с подозрением кошусь на телефон. Пять секунд. Кофе с шипением начинает литься в чашку.

— Да иди ты, — бурчу и всё-таки подгребаю злосчастный гаджет. Нет, на контакт Ратникова больше не смотрю. Открываю ленту и принимаюсь бездумно скролить ее. Реклама, фотки чужих завтраков, счастливые лица, мотивационные цитаты про «ты всё сможешь». Нет, ну так-то правильно. Кто как не я?

Палец скользит дальше.

И вдруг… Останавливается.

Знакомое лицо. Обстановка моего зала. А-а-а. Все понятно. Тот самый рилс с подготовки. Матвей стоит рядом с одним из тренирующихся у нас качков, который явно готовится к соревнованиям, и что-то ему объясняет. Показывает. Корректирует стойку. Дает советы по позингу… Его наставлений не слышно, потому что на видео наложена очередная завирусившаяся мелодия. Да и будем честны, на страницу зала в основном приходят посмотреть, а не послушать.

Даже я, признаюсь, грешна. Хотя с моей профдеформацией одним красивым телом привлечь внимание сложно. Впрочем, смотрю я отнюдь не на натертого автозагаром парня. Мое внимание почему-то целиком и полностью сосредоточено на Матвее. Это просто что-то нереальное — то, как он двигается, как уверенно держит внимание, как в целом себя ведет.

Я медленно выдыхаю. Ратников что-то говорит. Улыбается краешком губ. Качает головой, дескать, не так, и без всякого выпендрежа снимает футболку, чтобы показать, как надо… Поворачивается спиной к зеркалу, ставит стопы чуть шире плеч, носки врозь, ловит опору в пятках, мягко подкручивает таз, убирая лишний прогиб в пояснице, и разводит локти. Насколько я знаю, ни в каких соревнованиях сам Матвей не участвует. Но его широчайшие мышцы спины раскрываются веером, создавая тот самый «V»-силуэт, за который выступающие мужики готовы удавиться. Удерживая напряжение в нижней части широчайших, Ратников цепляет большую круглую, поджимает ромбовидные, отчего его спина становится плотной, как броня.

Невольно подаюсь ближе к экрану. Не знаю, какого черта со мной творится. Я видела это много раз. Но сейчас позор мне, позор! Я медленно облизываю губы и… И в ту же секунду за спиной раздаётся:

— Доброе утро…

Телефон вываливается из рук и падает на стол с глухим стуком, я дергаюсь, словно пойманный на горячем воришка, и резко оборачиваюсь.

Марина.

Стоит в дверях, сонная, растрёпанная, в моей футболке... Глаза ещё мутные после сна, но уже настороженные.

— Я не хотела вас пугать, — бормочет она, комкая в руках подол.

— Ничего страшного, — выдыхаю, подбирая телефон. Машинально блокирую экран. Сердце колотится так, будто я не рилс смотрела, а… Чёрт.

— Ты давно тут стоишь? — щурюсь.

— Нет. Только пришла. Я воды хотела.

Смотрит на меня как-то странно. Неуверенно. Явно не понимая, с какой стороны ко мне подступиться.

— Вода там, — киваю на кулер, отворачиваясь к кофемашине.

— Я могу завтрак сделать, — тут же оживает она. — Я умею. Правда.

— Верю, — отвечаю сухо. — Но давай без этого вот утреннего сервиса. Я сама справлюсь.

Марина замирает посреди кухни, явно не зная, куда себя деть. Потом всё-таки наливает воду, пьёт маленькими глотками, украдкой на меня поглядывая.

Оценивает. Пытается понять мое настроение.

— Ты какой кофе пьешь?

— Да мне все равно. — Я сощуриваюсь, что-то мне это напоминает. Сцену из фильма «Сбежавшая невеста», вот что. Только там героиня никак не могла определиться, в каком виде любит есть яйца. — Латте…

— К которому часу тебе в клуб? — спрашиваю, чтобы разбавить эту странную паузу.

— К девяти… Дина сказала, лучше пораньше прийти, чтобы… ну… не путаться.

— Логично, — киваю. — Я собираюсь двинуть сразу после завтрака. Поедешь со мной и подождешь там.

Марина не без облегчения выдыхает. И, наконец, замолкает. Да ладно! Она и так умеет? Хмыкаю. А я бы в кои веки поговорила, чтобы не думать о том, что со мной творится.

Быстро завтракаем протеиновым пудингом и собираемся на работу. Марина, слава тебе господи, надевает кроссовки. Могу себе представить, как она замахалась вчера в туфлях на шпильке.

— Твой-то не звонил?

— Нет, — сникает девушка.

— Позвонит. Он специально тебя мучает, катая на эмоциональных качелях. Не ведись.

Молчит. Это уже прогресс — вчера еще спорила.

До места идем пешком — погода чудная.

— На что сегодня планируете делать упор?

— На