пальцев. И поскольку обращаться к гостю нельзя, а молчать как-то странно, говорит Марише:

— Смотри и запоминай. Это закрепленный за гостем ключ. Бывает, он размагничивается. Чтобы это исправить… — Щёлкает мышкой, открывая программу. — Вот тут выбираем шкафчик, потом прикладываем карту к считывателю… — Подносит карту к чёрному прямоугольнику. Тот коротко пищит. — …и всё готово.

Марина кивает с таким заносчивым видом, словно только что за пару секунд освоила курс по ядерной физике.

— Пожалуйста, — Дина протягивает карту Рамилю. — Прошу прощения за доставленные неудобства.

Он молча забирает ключ. Кивает и, ни слова не говоря, разворачивается и уходит. Как раз тогда, когда наша прибабахнутая Мариша выдает на гора:

— Здравствуйте, Рамиль. Хорошей вам тренировки.

Глава 9

Рамиль притормаживает на секунду и, так ничего не сказав, уходит к раздевалкам.

— Не смей! — рычу я.

— Что? — хлопает глазками Мариша. — Я просто поздоровалась. Это банальная вежливость.

— Что для тебя вежливость, то для него не существует. Шакиров вежливость отрицает как явление. Усвоила? Еще раз услышу — вылетишь на улицу.

Вот же мелкая провокаторша! Зачем я с ней связалась?

Возвращаюсь в кабинет. Нагружаю себя так, что мама не горюй. Есть один верный способ переключиться — заглянуть в график платежей по кредиту, взятому под бизнес. С головой погружаюсь в дела. Отвлекает звонок телефона. Ярик…

Делаю глубокий вдох и на какое-то время задерживаю воздух в легких. Наверное, нужно ответить, да? Мы же взрослые люди, которые три года жили вместе. Мало ли что ему надо.

— Алло.

— Привет, Ив…

— Привет. Просто так звонишь? Или по делу?

— Звоню, чтобы услышать. Херово мне без тебя. Хоть вешайся.

— Это пройдет, — фыркаю я, — Маша...

— Да плевать мне на твою Машу! Это ошибка. Просто ошибка, ну!

— Ярик, я тебе все сказала. Ты взрослый мужик. Наворотил дел — разгребай последствия, — замечаю как-то устало. — Не те у нас отношения, чтобы такое прощать. Был бы у нас долгий брак за плечами, сожрали бы мы с тобой не один пуд соли, вырастили бы детей, поднялись бы вместе, я бы еще подумала… А так. Прости. И не звони больше. Не ставь меня в неловкое положение.

С той стороны повисает пауза. Тяжёлая и глухая.

— Понял, — тихо отзывается Ярик. — Просто…

— Ну что еще?!

— Ничего! — он шумно выдыхает. — Я у тебя кроссовки оставил. Черные беговые. Хочу подъехать забрать. В восемь нормально будет?

Прикрываю глаза. Господи. Три года жизни свелись к поношенным кроссовкам.

— Прости. Я психанула, что Нюша плохо убралась, и выкинула их в подъезд. Не думаю, что они «живы». Могу компенсировать ущерб.

— Совсем меня за лоха держишь?!

— Почему? — притворно удивляюсь я. — Я действительно их выбросила.

— Думаешь, мне от тебя лишь бабки нужны? Ну ты и… с-с-с-с-с…

Отбиваю, прежде чем он произносит «сука».

Закусываю губу. Если быть откровенной, я действительно хотела его задеть. И добилась своего. Вот только от этого ни черта не легче. Впрочем, у предательства Ярослава все же есть один жирный плюс. Мне теперь совершенно не нужно париться по поводу внешности из страха, что кто-то назовет меня его мамочкой. Вот где реальное облегчение.

Или же я себя просто обманываю, ища хоть какие-то плюсы в случившемся.

Возвращаюсь к работе. Проходит еще пара часов, прежде чем меня срочно вызывают на ресепшен.

— Ну, Мариша, если это опять ты… — бормочу под нос, спеша так, что развеваются волосы. У входа в холл запинаюсь. Потому что вижу Машку.

— Я вам еще раз повторяю. Ваша клубная карта аннулирована.

— Я тоже повторяю! Этого не может быть, — злится крестница, сжимая кулачки.

— Еще как может, — вставляю я, обращая на себя внимание всех присутствующих. Удивительное дело. Выходит, Машка совсем непрошибаемая? Думает, может делать любые подлости, а я их прощу? Это вряд ли. Возможно, когда-нибудь. Со временем. Но точно не сейчас, когда боль от ее предательства так сильна.

— Так, да? — подпирает бока Машуля.

— Да, — киваю.

— Да что я такого сделала?! Он бы все равно тебя бросил, ну как ты не понимаешь?! Он же молодой, красивый… А ты… Ты ему всю жизнь испортила!

В зале будто кто-то приглушает фоновый звук, отчего слова Маши звучат оглушительно громко.

Я трясу головой. Дыхание сбивается, становится тяжелым, рваным. Смотрю на эту глупую злую девочку… Девочку, которую я держала на руках, когда у нее лезли первые зубы. Которую отпаивала теплым молоком с медом, когда она кашляла ночами. Которую тащила за руку в школу, когда Лерка уходила в ночную. Которую прикрывала перед матерью. Которую… любила, ну если и не как дочь, то как-то очень на то похоже.

Господи.

Я ведь правда ее любила. Я и сейчас люблю. Ведь если бы не любила, то залепила бы ей пощечину и вытолкала взашей. Вместо этого, шокированная, я выдыхаю:

— Маш…

Она дергает плечом.

— Что «Маш»? — отвечает зло. — Я правду говорю! Кто это сделает, если не я? Просто открой глаза! — она чуть не плачет. — Ты же… просто жалкая! И д-доступная. Вот.

Боже мой. Как это унизительно. Я думала… Не знаю. У меня и мысли не было, что в ее глазах я выгляжу так.

— Выметайся, — говорю спокойно. И от этого спокойствия у самой внутри что-то холодеет.

Машка моргает.

— Чего?

— Пошла вон, говорю. — Медленно. Четко. По слогам.

Маша сжимает кулаки.

— Я пойду! А ты с кем останешься?! С очередным мальчиком?

Удар вряд ли обдуманный. Но точный, зараза. Прямо под дых.

Я на секунду закрываю глаза. Чтобы… не знаю. Просто отдышаться. Не сорваться, напихав ей полную панамку, как хочется. Не оттаскать за волосы, на окрашивание которых в прошлом месяце я собственноручно выделила двадцать тысяч, как добрая фея-крестная. Не заорать: «Как ты можешь?! С той, кто тебе как вторая мать? Что ты, блядь, за чудовище?!».

— Дина, — не глядя, произношу я. — Проводи гостью к выходу.

— Я сама уйду! — вскидывается Машка, отшатываясь. В ее глазах слезы. Слезы…

Наверное, я тоже неправа, когда ее демонизирую. Машка просто молодая очень. Молодость эгоистична. И в этом нет даже злого умысла. Просто на старте жизни кажется, что все крутится