и носом тычет: вот же, посмотри! И я смотрю, да. Просто во все глаза пялюсь.

Господи. Да какого черта вообще?!

Желудок неприятно сводит. Становится от самой себя тошно. Я резко отвожу взгляд. Стискиваю челюсти. «Ты что, правда сейчас вполне осознанно полезла на чужую территорию? Это же была чистой воды провокация, согласись, Ива! Да у тебя, блин, квалификация выше, чем у половины твоих тренеров вместе взятых. Ты прекрасно знаешь, что у тебя там происходит, и как это исправить».

И он знает. Конечно, знает. Что я знаю. И вот что Матюша про меня сейчас думает? Ничего хорошего — факт. Картина вырисовывается мерзкая. Меня передёргивает.

— Ну, я пойду, — лепечу, уже не глядя на него. Голос звучит незнакомо. Панически. И совсем непрофессионально.

Я разворачиваюсь и медленно отхожу, дыша поверхностно, как после спринта. Черт. Черт. Черт! Нужно срочно прийти в себя. Пока я не натворила еще больших глупостей. Пока не поздно. Пока происходящее между нами не стало чем-то, что уже не остановить.

Что там он говорил про Марину? Что она что-то напутала? Надо разобраться. Машу бабуле, которая делает свою тренировку в Смите, и выхожу прочь. Иду быстро. Кажется, если остановлюсь — догнавшие мысли меня прикончат.

Ресепшен встречает приглушенным гулом. Никакой суеты и толп. Люди готовы дорого платить за ощущение полного уединения и приватности.

И посреди всего — Марина. Стоит за стойкой, выпрямившись, как отличница у доски. Щёки розовые, глаза сияют, в одной руке телефон, в другой — планшет.

— Да, конечно, — кивает она в трубку. — Я всё записала, Сладкий.

Я замираю. Прямо на входе. Медленно поворачиваю голову. Администратор рядом с ней прикрывает уши и пару раз прикладывается об стол головой.

— Простите? — доносится из трубки мужской и очень… холодный голос.

Марина искренне улыбается.

— Говорю, я все записала, Сладкий Иван Игоревич на девять к Асмату…

— Сладков моя фамилия!

Я закрываю глаза. Господи, дай мне сил. Марина моргает.

— А… да? — она быстро листает клиентскую базу. — Ой… А у нас записано Сладкий… Но вы не переживайте! Я все исправлю! Всего хорошего.

Сцепив зубы, шагаю к ресепшену. Кладу ладони на стойку и наклоняюсь к Марише.

— Какой приятный мужчина, — радостно шепчет та, возвращая телефон на стол. — У него сегодня персоналка с Асматом вечером. Хотел перенести…

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Сладков — не последний человек в правительстве. Мужчина со специфическим… кхм… «сладким» имиджем. За который он и получил свое прозвище среди тренеров. Так что если он не дай бог заподозрит, что это не опечатка…

— Марина, ты хоть представляешь, кого ты назвала Сладким? — цежу я, едва контролируя свои эмоции. А она в ответ, ты смотри, нахохливается!

— Нет! Но у меня в программе он записан именно так!

Черт! И не придраться. Кто-то из старичков, видно, в запаре, внес данные и забыл исправить, ну и получилось так, как получилось. Марина действительно не виновата. А еще она так искренне переживает о своем-не своем косяке, что на нее совершенно не получается злиться.

Для себя делаю пометку разобрать этот кейс и дать втык тому, кто чуть не подвел нас под монастырь.

— Ладно, — провожу ладонью по лицу. — Живи.

— Правда? — Мариша моментально расцветает.

— Пока да, — хмыкаю. — Дина, её еще рано ставить на звонки. Пусть пообвыкнется. Вас послушает.

Дина кивает так энергично, словно готова подписаться под этим распоряжением кровью.

Разговор прерывает появление еще одного нашего VIP-клиента. Хотя, наверное, проще сказать, кто у нас здесь не VIP. Мариша резвой козочкой вскакивает с места и… падает назад, удерживаемая крепкой рукой более опытной наставницы.

— Разве я не должна встретить гостя? — громким шепотом орет Мариша, и даже не спрашивайте меня, как у нее это получается.

— Этого не надо! — шикает на нее Дина.

— А почему? И как понять, кого надо, а кого нет?! — чуть не плачет Мариша.

— Просто запомнить. Их не так много. Тех, кого не надо встречать.

— Что это у него за прикол?

— Он мизогин. И социопат.

— Вот этот?! — Марина тычет Рамилю в спину. — Ничего себе. А так и не скажешь, что у него с головой непорядок.

— Боже, да тише ты! С головой у него как раз все окей. Он вундеркинд. Или что-то вроде того. Рамиль Шакиров… Не слышала?

— А что, я должна была?

— Ну, он довольно популярная личность. Крутой шахматист.

— А… — осторожно тянет Мариша. — И как это определяется?

Я приподнимаю бровь.

— В смысле?

— Ну… — она делает неопределённый жест рукой. — В теннисе, например, все ясно. Там первая ракетка мира, рейтинги, все дела… А тут? Шахматы. Он что… первая фигура?

Дина тихо фыркает. Я устало касаюсь гудящих висков подрагивающими пальцами.

— Почти угадала, — говорю. — У них тоже рейтинг.

— Значит, он на первом месте? — восторженно интересуется Мариша.

— Нет, сейчас на втором. А пару лет назад и вовсе опускался на третье. Вот когда он нам крови попил!

— То есть сейчас это еще не предел? — с опаской уточняет Марина, косясь ему вслед.

— Сейчас… — я прикидываю. — Да сейчас он просто душка, Мариша.

Дина прыскает.

— Нет, душкой Рамиль был, когда возглавил рейтинг, — добавляет она. — Он тогда даже здоровался…

— Ого. Ничего себе подвиг.

О-йо-йо! Что это было? Неужто сарказм? Выходит, не совсем Мариша того, да? Может показать зубки? Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Теперь, когда я уверена, что Ратников запал вовсе не на Марину, она нравится мне гораздо больше. Ее активность и бесконечный энтузиазм кажутся мне почти терпимыми.

Ой, все!

Резко поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в вернувшегося зачем-то Шакирова. Мне он кивает, девочек игнорирует полностью. Одно время я размышляла над тем, почему до меня он все же снисходит, и в конечном счете пришла к выводу, что так он отмечает мои заслуги на ниве спорта. То есть признает меня если не равной себе, то где-то около.

Говорю же, специфический человек.

Ведет взглядом по стойке, где у нас обычно лежат ключ-карты к шкафчикам. Вытаскивает из кармана свою, персональную. Очевидно, ту надо перепрошить — тут и к бабке ходить не надо. Дина проворно вытаскивает пластиковый прямоугольник из его холеных