в легкий толчок, шаг вперед — в отступление, а паническое бегство — в яростный натиск.

Пагубные побочные эффекты «Концерта света и тени» весьма суровы. Самый фатальный из них кроется в следующем: стоит носителю вступить в бой, как в определенном радиусе абсолютно любые паранормальные проявления начинают периодически подвергаться случайным мутациям. Этот хаос не щадит ни своих, ни чужих, он не поддается контролю и абсолютно непредсказуем. Проще говоря, призыв «молнии» может как положено ударить электрическим разрядом, а может окатить мишень ушатом ледяной воды, либо же и вовсе выдернуть из пустоты какого-нибудь неведомого духа.

Именно по этой причине Кьюнас Кольг целенаправленно раздобыл мистическую реликвию, приносящую удачу в критические моменты. Он искренне уповает на то, что эти спонтанные аномалии сыграют ему на руку. Задумка, спору нет, отчасти работает, вот только эффект от нее не столь грандиозен.

……

В арсенале Кьюнаса Кольга также припрятан весьма диковинный пистолет, рожденный в горниле мутаций во время одного из еретических жертвоприношений. Имя ему — «Отчаянный вопль Ривелла»… Оружие способно палить без пуль, и каждый выстрел таит в себе чудовищную убойную мощь… Оно может изрыгать свинцовый шквал без остановки, уподобляясь миниатюрному пулемету… А всякая мишень, поймавшая пулю, вдобавок принимает на себя предсмертный вопль самого Ривелла, отчего жертву скручивает агония, накрывает головокружение или парализует полнейшая дезориентация…

Единственная, но фатальная заноза этого ствола заключается в том, что сам владелец тоже вынужден внимать этим полным муки рыданиям, пускай и не столь часто.

……

Разумеется, будучи «Графом Грехопадения», Кьюнас Кольг обладает качественно возросшими талантами к «Искажению» и откровенно не поддающемуся здравому смыслу «Дарованию». Вдобавок ему по силам «Использовать» законы, «Раздувать» последствия и «Сеять хаос» в самом мироздании.

Навык «Использования» позволяет ему искусственно растягивать или досрочно обрывать определенные состояния, заставляя правила игры работать исключительно на себя. К примеру: подпрыгнув в воздух, он способен продлить сам факт «отрыва от земли», тем самым обретая дар левитации;

Суть «Раздувания» кроется в многократном усилении собственных действий. Благодаря ему банальная оплеуха превращается в смертоносную «Казнь», а объятие пустоты на расстоянии намертво заковывает врага в стальные путы;

«Хаос» же бьет по самой структуре объектов, искажает стандарты измерений и сбивает точность любых атак. С его помощью монументальные здания с грохотом рушатся в пыль, непреодолимые дистанции сжимаются до пары шагов, а нацеленные прямо в лоб удары послушно уходят в «молоко».

Виртуозно жонглируя «Раздуванием», «Использованием» и «Искажением», адепты Пути «Адвоката» способны до известной степени имитировать власть, присущую лишь магам стези «Арбитра».

Ну и само собой, весь арсенал низших и средних эшелонов вроде той же «Взятки» никуда не делся — у «Графа Грехопадения» эти таланты бьют с куда большей, сокрушительной силой.

……

О великий владыка, я закончил свой доклад. Удовлетворил ли я ваши ожидания?'

«А твои отчеты до боли смахивают на чтение инструкции по эксплуатации. Держу пари, ты прямо на ходу выуживаешь эти досье из духовного мира и выплевываешь их кусок за куском… И надо же, за подобную халтуру еще и похвалы напрашиваешься?» — мысленно пустив пару едких шпилек, Клейн сдержанно кивнул и произнес:

— Весьма недурно.

Покончив с расспросами «волшебного зеркала» Арродеса, юноша молниеносно сосредоточился. Разум сыщика принялся скрупулезно препарировать таланты Кьюнаса Кольга и специфику его убойного артефакта:

'«Граф Грехопадения» — это безоговорочно четвертая Последовательность. Сущность, стоящая на грани между человеком и полубогом, чья природа претерпела качественный, фундаментальный скачок. И «Дарование», и «Искажение», и «Использование», и «Раздувание» таят в себе дьявольскую угрозу. Одно неверное движение — и фиаско гарантировано…

Впрочем, сам «Хаос» не так уж и страшен: по сути, это лишь слегка прокачанная версия талантов «Наставника Хаоса» пятой ступени…

«Концерт света и тени» и впрямь несет в себе отпечаток домена «Арбитра». Но самая зубодробительная заноза кроется именно в его пагубной отдаче… Для магов Пути «Провидца» в бою жизненно важны тщательная подготовка, ювелирная точность и тотальный контроль. Вступив в схватку, мы плетем многоходовые комбинации, где каждый шаг безупречно цепляется за предыдущий. И если в этот выверенный танец то и дело будут вклиниваться слепые, непредсказуемые аномалии, весь план с треском рухнет. Это поистине фатальная угроза…'

Лихорадочно прокручивая варианты, Клейн осознал: корень всех бед кроется именно в этом проклятом артефакте под названием «Концерт света и тени».

Будучи Потусторонним, обожающим загонять врагов в виртуозно сплетенные капканы, он совершенно не желал оказаться в нелепой ситуации. Только представьте: ты рвешь жилы, идешь по лезвию ножа, намеренно подставляешься под смертельный удар, намереваясь в последний миг пустить в ход «Похитителя судеб», чтобы перекроить рок и стереть врага в порошок… А твой спасительный, триумфальный козырь внезапно выдает из шляпы пушистого кролика. Или, того хуже, взрывается праздничным фейерверком, салютуя твоей собственной бесславной кончине!

«Кьюнас Кольг страхуется от этой дичи реликвией на удачу. Мне же подобный финт не по зубам: любые чары везения или порчи ниже ангельского калибра на меня попросту не подействуют… Впрочем, в моем рукаве припрятан марионетка Энъюни, бывший „Победитель“…» — Клейн, погруженный в свои думы, озвучил «волшебному зеркалу» второй вопрос:

— Существует ли способ обойти эти спонтанные мутации артефакта?

Из непроницаемой, бездонной глади зеркала вынырнули серебристые искры, стремительно сплетаясь в новую фразу:

'В этом нет нужды!

Достаточно лишь сделать так, чтобы Кьюнас Кольг исчерпал лимит своей удачи. А в наведении злого рока полубоги из Пути «Ночи» — непревзойденные эксперты'.

«А ведь звучит железобетонно… Опираясь на теорию относительности, покуда Кьюнас Кольг тонет в пучине неудач глубже моего, я автоматически становлюсь баловнем судьбы… Госпожа Арианна клятвенно обещала подставить плечо. Уж для нее наложить на ублюдка незримую порчу перед тем, как наглухо укрыть нас куполом сокрытия — плевое дело…» — на Клейна снизошло озарение, и он с облегчением кивнул:

— Отлично. На сегодня закончим. Если запахнет жареным, я призову тебя вновь.

«Слушаюсь, владыка! Как прикажете, владыка! До скорой встречи, о мой господин~» — следом за этими серебристыми словами на стекле проступил простенький, забавно машущий рукой смайлик.

Удостоверившись, что ростовое зеркало благополучно вернуло свой заурядный вид, сыщик отвел взгляд. Его разум молниеносно пустился вскачь, дотошно просчитывая сценарии грядущей бойни.

Мало-помалу хаос мыслей улегся в стройную тактику. Ухватившись за искру вдохновения, он принялся ювелирно оттачивать каждую деталь.

Сколотив парочку надежных планов, Клейн неспешно вышел на балкон. Глядя в утопающий в ночном мраке сад, юноша глухо проронил:

— Вам по силам обрушить на Кьюнаса Кольга злой рок еще до того, как мы скрестим клинки?

Вслед за секундной, звенящей