в стену. В правой руке он сжимал большой деревянный крест, который, видимо, снял откуда-то со стены.

— Убирайтесь! — заорал он, потрясая крестом. — Убирайтесь прочь, стервы! Не трогайте меня! Не трогайте его! Не трогайте никого!

— Сергеич? — я подошёл ближе. — Что случилось?

Старик резко обернулся. Глаза его были красными, злыми, безумными. От самого разило перегаром.

— Ты? — прохрипел он, сфокусировав взгляд на мне. — Ты… чего тебе?

— Я услышал смех и пошёл…

— Смех? — Сергеич махнул рукой. — Не ходи. Не надо. Ничего здесь нет.

— Да я…

— Не надо! — заорал он, снова размахивая крестом. — Уходи! И не возвращайся! Спасайся, пока можешь!

— Сергеич…

Но старик уже не слушал. Он повернулся и, шатаясь, пошёл прочь по коридору, бормоча что-то себе под нос.

— Не ходи, не ходи, не ходи…

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся в темноте.

— Он же пьян как черт! — фыркнул кот.

Идти в каземат уже не хотелось и мы решили топать в комнату отдыхать.

* * *

Вечер опустился на замок густой синевой. Я сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел в тёмное окно. Арчи устроился на подушке, свернувшись клубком, и уже почти спал — только уши иногда подрагивали, когда я шуршал одеялом.

Мне же не спалось. Я думал о Сергеиче. О его крике, о кресте, о пьяных глазах. Странный старик. И он явно знает больше, чем говорит. Боится чего-то?

Впрочем, Сергеич был не самым главным вопросом, который меня сейчас беспокоил. Кристалл. Вот что нужно было решать. Все те знания, который он впитал и которые теперь были в моей голове нужно было как-то освобождать. Но если сделать это сразу, то…

«Прорыв дамбы ГЭС, — подумал вдруг я. — Вот на что это будет похоже. Мне несдобровать. Нужно стравливать постепенно».

И вновь в голове прозвучал этот жуткий смех.

Я пошарил в памяти. Добыл кое-какие знания, усвоенные при работе в Архиве. Потом встал, взял со стола карандаш для заметок.

Наверное, со стороны все это выглядело глупо, но…

— Ты чего? — сонно спросил Арчи.

— Тихо, — ответил я, опускаясь на колени. — Спи. Это я так, на всякий случай.

Начертить круг вокруг кровати было просто. Сложнее — вписать в него символы, которые должны были удерживать чужаков. Я рисовал медленно, стараясь не ошибиться. Руны получались корявыми — я не художник, — но они засветились слабым серебристым светом, когда я закончил.

— Готово, — сказал я, выпрямляясь.

Арчи приподнял голову, посмотрел на светящиеся знаки.

— Сработает?

— Должно. Так, по крайней мере, будет спокойней для меня.

Я лёг в кровать, укрылся одеялом и закрыл глаза.

Сон пришёл не сразу.

А когда пришёл, мне приснилась рыжая девушка. Она стояла на мосту, там, где я видел её днём, и манила меня рукой. Я шёл к ней, но расстояние не сокращалось. Она смеялась — тем самым смехом, который я слышал ночью. И в этом смехе было что-то… нечеловеческое.

Я проснулся.

Смех не исчез. Он лился откуда-то сверху, заполняя комнату, отражаясь от стен, проникая в уши. Я открыл глаза.

На потолке, прямо над моей кроватью, висели две девушки.

Именно висели, или, может быть, парили, словно птицы. Или призраки. И никаких страховочных тросиков или скрытых элементов.

— Твою же… — только и смог вымолвить я. Сон как рукой сняло.

Девушки были прекрасными. Идеальные овалы лиц, большие глаза, пухлые губы. Длинные волосы — одна белая, другая черноволосая — струились вниз, касаясь невидимой поверхности. Обе были в лёгких, почти прозрачных платьях, надетых на голое тело, которые открывали больше, чем скрывали.

Но их лица… лица были белыми, как мел. Без живого румянца, без намёка на кровь. Девушки ухмыльнулись, обнажая белые волчьи клыки.

Глава 7

Я замер, глядя в потолок. Две фигуры в белом, с белыми лицами и клыками, парили надо мной, не касаясь поверхности. Глаза — чёрные, глубокие, без зрачков — смотрели прямо на меня. Клыки поблёскивали в лунном свете.

— Спи, человек, — прошептала одна. — Спи, не бойся.

— Мы не сделаем тебе больно, — добавила вторая. — Мы просто… посмотрим. Пр ласкаем. Обнимем тебя.

Они попытались опуститься. Но круг вокруг кровати вспыхнул серебристым светом, отбросив их назад. Сработала защита. Девушки зашипели, отлетели к стене, вжались в неё.

— Защищён, — недовольно сказала черноволосая, сканируя меня взглядом. — Интересно.

— Очень интересно, — подтвердила её сестра. — Такой сильный. Такой… одинокий.

Они переглянулись.

— Человек, — прошептала черноволосая, спускаясь по стене, как паук. Её платье задралось, обнажая длинные, бледные ноги. — Зачем тебе эти грубые руны, эта магич? Мы ведь не враги. Мы подарим тебе удовольствие.

— Отпусти защиту, — вторая приблизилась с другой стороны, её волосы струились по плечам. — Мы покажем тебе то, что ты никогда не видел. Ты и представить себе не можешь. Тебе понравится.

Я молчал. Сжимал край одеяла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Круг светился ровно. Суккубы не могли пересечь его. Но сколько продержится защита я понятия не имел.

— Мы чувствуем твоё одиночество, — черноволосая наклонилась, почти касаясь невидимой стены. Её лицо было в сантиметре от меня. Белое, гладкое, без единой морщинки. — Мы согреем твою кровать.

— Все твои желания, которые только захочешь, самые сладкие и запретные, — вторая сестра опустилась рядом, положила руки на пол, встав на четвереньки. Её поза была такой же откровенной, как и взгляд. — Пусти нас, человек. Всего на минуту. Мы покажем тебе рай. А потом уйдём. Обещаем.

— Обещаем, — эхом повторила черноволосая.

Я закрыл глаза. В голове был какой-то туман. На какое-то мгновение я даже подумал о том, чтобы и в самом деле открыть защиту… Нет, нельзя подпускать их!

— Уходите, — сказал я. — Уходите, или я…

— Или что? — рассмеялись они хором. — Убьёшь? Твоя магия слаба, человек.

— Не переживайте, ее хватит, чтобы поджарить вас, — ответил я.

И создал небольшой боевой конструкт. Огненный шар вспыхнул надо мной.

Суккубы зашипели, отшатнулись, но быстро взяли себя в руки.

— Ты не хочешь нас пускать, — сказала вторая, состроив грустное лицо, — тогда мы уйдём. Но помни: мы всегда рядом. И мы терпеливые. Мы дождемся, когда защиты не будет,