должна была закрыть сессию и уехать за ним. Но он погиб.

— Халхин-Гол? — спросил я.

— Да. Летом того же года. Она уже билеты взяла, чтобы уехать, но пришло печальное известие. Я пойду, Андрей Николаевич, — сказала Зина.

Куйко вытащила папиросу из мундштука, и затушила её в пепельнице на столе.

— Да, спасибо вам за перевязку.

— Это моя работа. Приходите завтра, — ответила Куйко и широко улыбнулась.

Не на самой весёлой ноте заканчивался наш разговор.

Пока старший военфельдшер собиралась, я вспомнил ещё кое-что. Раны-то мне обработали, но от «рецидива» это меня не убережёт.

— Зина, а у вас материала для компрессов случайно нет с собой? — спросил я.

— А вам зачем? Что-то прогревать нужно? — улыбнулась она.

— Вроде того. Вместо подворотничка использовать.

— Это верное решение. И мне не нужно будет так часто к вам по работе приходить, — сказала Зина и вытащила материал из сумки.

Отрезав мне достаточное количество ткани, товарищ Куйко оделась и попрощалась со мной.

— Завтра жду на перевяз… — произнесла Зина и тут же отпрыгнула в сторону, когда начала открываться дверь.

В землянку вошёл Ростислав Шадрин и резко остановился, увидев перед собой Зинаиду.

Не мог он пройти мимо симпатичной девушки. Так что Ростик сразу же пригладил волосы и преградил дальнейший путь Куйко.

— Так, это что у нас тут за прекрасное создание.

— Товарищ капитан, старший военфельдшер Куйко, начальник передового медицинского…

— Ну, зачем же так официально, товарищ Куйко. Вас как зовут?

— Зинаида.

— Товарищ доктор Зинаида, позвольте представиться, капитан Шадрин. Для вас в неформальной обстановке Ростислав, — широко улыбнулся командир нашей первой эскадрильи.

— Очень приятно. Для вас в неформальной обстановке, товарищ старший военфельдшер Куйко. И кстати, у вас нос грязный. Доброй ночи, — улыбнулась Зина и вышла из землянки.

Ростик сразу потёр нос, не сводя глаз с уходящей наверх Зины.

— Куйко Зина, значит. Это хорошо, — улыбнулся Шадрин, закрыв дверь в землянку и присаживаясь за стол.

Пока я начал подшивать воротник из выданной мне Зиной фланели, Ростик рассказал, что взаимодействие с ПВО налажено.

Он объяснил, что позывной у станции будет «Станок», а мы будем работать своими позывными.

— Если что, наш аэродром назвали «Амур», — довёл информацию Ростик.

— Хорошо. Ещё что-нибудь сказали? — спросил я.

— Посты ВНОС расставлены. Система вызова отработана, так что ждать на телефоне. Будем надеяться, что хотя бы ночь будет спокойная. А я пока схожу в медпункт. Тебя я смотрю подлечили, — подмигнул мне Ростик и быстро снял верхнюю одежду.

— Она вообще-то замужем, Ростислав, — сообщил я.

— Ну это она тебе так сказала. Мне может сказать, что не замужем, — улыбнулся Шадрин, взял полотенце и выскочил на улицу к рукомойнику.

Пока я пришивал фланелевую ткань к воротнику гимнастёрки, с улицы доносилось рычание Ростислава, который умывался холодной водой.

В это время в землянку вернулся и военный комиссар Храмцов. С ним шёл худой и высокий лейтенант в огромных очках. Петлицы у него были тёмно-зелёные с красным кантом.

У меня сложилось впечатление, что он даже в очках видит всё с трудом.

— Приказы по личному составу, наградные уже сверху требуют. Мы всего два дня как на передовую отправлены из Глоково, а уже столько работы…

— Вот и делай эту работу, товарищ техник-интендант 2-го ранга. Ты кто в нашем полку? Начальник строевого отделения, так?

— И отделения кадров. Всё в одном теперь отделении, — расстроенно произнёс лейтенант.

— Вот и давай делать. Видишь, Андрей Николаевич делом занят. Шьёт сидит. Вот и вы давайте работайте. У тебя по штату старшина-писарь и машинистка. И ещё два адъютанта эскадрильских. Где твой главный помощник? — возмутился Храмцов.

В этот момент вернулся в землянку Ростислав, а за ним вошёл и Тимофей Скворцов, адъютант моей эскадрильи.

— Добрый вечер! Товарищ политрук, старший сержант Скворцов по вашему приказанию явился.

— Вот и твой помощник! Грамотный парень. В кадрах знает если не всё, то многое. Давайте работайте, мальчики. Чтобы к утру списки, донесения, наградные и приказы были готовы. Вперёд! — хлопнул Виталий Павлович лейтенанта по плечу, и он вышел из землянки.

Я перекинулся парой слов со Скворцовым, и он ушёл работать вместе с начальником строевого отделения.

Храмцов тяжело доковылял до стола и положил папки с документами, а сам начал снимать свой реглан.

— Много работы, Андрей. Вон, сколько бумаг надо оформить. Троих лётчиков потеряли, а донесений не составляли. Пока Коровин и Гаврилов не прибудут, мне всем этим заниматься. А… ты куда? — посмотрел на Шадрина Виталий Павлович.

Ростик в это время стоял перед зеркалом и причёсывался. Видимо, и правда решил Шадрин сходить в медпункт.

— Так я на медосмотр, Виталий Павлович. Очень острая нужда, — сказал Ростик.

Храмцов сощурился, не понимая, что же за болезнь одолела командира первой эскадрильи.

— И что у тебя болит? — возмутился политрук.

— Эм… шея. Вы ж сами знаете, как натирает шею во время полёта, — сказал Ростислав.

Храмцов посмотрел на меня и увидел, как меня обработали и «заклеили».

— Хорошо. И на ужин сходи поешь, а то ты ездил в Мценск на станцию и не успел ничего перехватить, — ответил ему политрук.

Ростислав только схватил куртку и вышел из землянки. Я посмеялся, ожидая какой-то реакции на это от Храмцова, но он был слишком уставший. Похоже, и нога у него болела сильно.

— Ну и денёк. С самого утра на… одной ноге. Чё то я сомневаюсь, что у Ростислава шея болит. И ты ничего не сказал, что у нас врач в медпункте — девушка, — произнёс Храмцов, поднимая ногу и укладывая её на ящик.

Я как раз заканчивал пришивать ткань к воротнику.

— Вы и не спрашивали меня, товарищ политрук.

— Мог бы и сказать боевому товарищу. Симпатичная?

— Некрасивых девушек не бывает, — улыбнулся я.

— Тогда это проблема. Сейчас все не воевать будут, а к ней ходить. Нет, надо будет решить вопрос и убрать её.

— Палыч, ты успокойся. Она замужем. Девушка серьёзная. Сейчас Ростик вернётся. Шею ему намылят… ну в смысле, обработают, и всё.

Храмцов проворчал что-то нечленораздельное, расстегнул воротник гимнастёрки и открыл первую папку.

Через пару минут я закончил пришивать ткань, и в этот же момент вернулся Ростислав. Когда он вошёл, взгляд