Я рассказал о ходе боя и как парни погнались за «приманкой» в виде дымящего мессера.

— М-да. И ведь объяснили же, что могут фрицы на своих «худых» хитрить. Нет, всё равно кто-то погнался. Ещё и ведомого не сберёг, — расстроено покрутил головой Храмцов и достал папиросу.

— Опять 51-я эскадра. Только уже какие-то новые эксперты. Сразу две пары из засады сработали, — сказал я.

— Теперь слух пойдёт про очередных экспертов. Надо опять настраивать молодёжь, что их можно бить. Сам-то за ними не гоняйся. Лучше… лучше молодёжи объясни, что ничего страшного в экспертах нет. Считай, что это партийное поручение.

— Конечно, товарищ политрук. Ещё задачи какие-нибудь будут? — спросил я.

Храмцов кивнул и показал мне на карту.

Глава 7

Политрук достал папиросу и закурил. Виталий Павлович собрался уже начать мне показывать на карте маршрут, но тут же отвлёкся на штабного писаря в звании младшего сержанта. Он принёс ему журнал боевых действий, забрал у политрука листок с какими-то записями и ушёл к своему столу.

Храмцов придвинул журнал ко мне и раскрыл на пустой странице.

— После распишешь, а сейчас задача. Привлекаем три ЛаГГа от тебя и все пять… оставшихся самолётов Шадрина. Восьмёркой через час занимаете готовность номер 1 на вылет для сопровождения самолётов, перебрасывающих десантников.

— Не мало ли? Может ещё кого поднимут? — уточнил я.

— Будут… ай!

Виталий Павлович сощурился от боли, поднял свою повреждённую ногу и положил на стоящий рядом небольшой ящик. Его стопа была туго забинтована новой повязкой.

— Может у вас, товарищ политрук, не вывих? — спросил я.

— Нормально. Ты не отвлекайся и смотри на карту, — показал Виталий Павлович точку западнее нашего аэродрома.

С его слов нашей группе нужно будет подняться в воздух на прикрытие высадки десанта. А точнее, сопроводить их в Орёл.

— В строю будут лететь ТБ-3. Высадка у них посадочным способом. Точка встречи с ними здесь. Тут характерный изгиб реки Зуша, так что сможете найти. Взлёт по команде.

— Ясно. Про сам маршрут транспортников ничего не скажут, верно? — уточнил я.

— Секретность, сам понимаешь. Их в воздухе будут сопровождать истребители из корпуса ПВО, а мы их в этой точке забираем. В эфир много не говорить, а лучше вообще помалкивать. Немцы засад могут наделать сейчас только так.

В этот момент зазвонил телефон на столе у связиста. Аппарат УНА-И издал громкий металлический звонок, и красноармеец взял трубку.

— Товарищ политрук, Станок вызывает, — доложил связист, и Храмцов снял трубку своего аппарата.

— Амур, на связи. Да. Когда? Понятно, — кивнул политрук и повесил трубку.

Храмцов напрягся и с силой затушил папиросу в пепельнице.

— Что случилось?

— Сержант Садунов, тот что приземлился у станции, умер. Позвонили со станции. Вот так, Андрей, — стукнул кулаком по столу комиссар.

В этот момент дверь в землянку открылась. В помещение вошёл взмокший и напряжённый Шадрин. Волосы у него были взъерошены, на лице выступили капли пота, а сам он дышал как загнанная лошадь.

— Задание выполнено, товарищ политрук. Потеряли два самолёта. Погиб старший сержант Высоких. Второй сбитый, сержант Садунов сел на вынужденную…

— Не выжил он, Ростислав. Со станции позвонили, — перебил его Храмцов и показал на карту.

Шадрин медленно подошёл к столу и сел на скамью рядом со мной. В правой руке он настолько сильно сжал шлемофон, что костяшки у него побелели.

— Палыч, ты понимаешь, что опять у фрицев эксперты на арену вышли. Сразу двумя парами атаковали. Я сам их заметил, только когда Михайлов за ними пошёл. Если бы раньше увидел…

— Так, Ростислав, сейчас не время. Да, жаль ребят. Но у нас важная задача впереди. И времени очень мало. Так что слушай внимательно и запоминай, — сказал Виталий Павлович.

Шадрин кивнул, но даже не взглянул на карту, а повернул голову на доску боевого расчёта. Это была самая обычная потёртая и поцарапанная школьная доска, на которой была расчерчена большая таблица.

В ней были указаны все лётчики нашего полка, начиная от командира и заканчивая самым молодым сержантом в звеньях. В списке эскадрильи Шадрина ещё были записаны фамилии погибшего старшего сержанта Высоких и сбитого сержанта Садунова.

— Ростик, очнись, — подтолкнул я Шадрина в плечо.

— Да. Слушаю, что там за задание? — ответил капитан и прекратил смотреть на доску.

Храмцов посмотрел на нас и продолжил.

— Группа пойдёт на высотах от 50 до 200 метров в нашем районе. Скорость не выше 180 км/ч, так что вилять над ними придётся постоянно. Смотреть в оба. Сами понимаете, какой приоритет у этой операции. Вопросы?

— Нет, — сквозь зубы произнёс Шадрин.

Видно, что он не сильно расположен к тому, чтобы слушать. А ведь ему предстоит через час или больше лететь со мной.

— Строй бы транспортников уточнить. Нам же как-то надо распределиться, — уточнил я.

— Хороший вопрос. Из опыта скажу, что полетят они «кильватерной» колонной. Вам же предлагаю двумя группами лететь. Первое звено 500–800 метров, второе на 1500–2000. Как ты говоришь, Андрей, «этажеркой», — сказал Храмцов и посмотрел на Шадрина.

— Эм… да, Андрей, так говорит, — ответил Ростислав.

— Что-то в построении поменяете? — спросил Виталий Павлович.

— Я бы добавил ещё одну пару на сопровождение. Пустил бы впереди на 10–15 километров, чтобы могли предупредить заранее. Но у нас её нет. Ещё предлагаю над транспортниками маневрировать «ножницами», — предложил я.

— Возражать не буду. А ты, Ростислав? — спросил Храмцов.

Ростик же смотрел сейчас в одну точку. Уголок его верхней губы слегка вздрогнул.

В этот момент к доске боевого расчёта подошёл штабной писарь с небольшим листом бумаги. Он взял мел и напротив фамилии Артемьева и Булкина записал, что они на вылете. Следом младший сержант взял тряпку, медленно стёр фамилию погибшего лётчика Высоких и всю информацию, которая была напротив него. Выдохнув, он также стёр и фамилию Садунова.

— Сука! — рявкнул Ростик и резко замахнулся, чтобы швырнуть шлемофон.

Я быстро дёрнулся к Шадрину и успел схватить его руку, чтобы он не кинул. Он всё ещё дёргал ею, но всё было тщетно.

— Отставить! Так, а ну, оба на выход, — тихо произнёс Храмцов, бросив суровый взгляд на штабного писаря и связиста.

Два парня быстро всё бросили и вышли из