кустистыми бровями и окладистой седой бородой.

– С той стороны темнят, – задумчиво произнес Якушев.

– Не удивлюсь, если «гость» перейдет границу самостоятельно и объявится уже в Москве, -

вставил Стауниц. – Такое уже было с «племянниками».

– Сколько же можно нас проверять? – возмутился Ртищев, яростно теребя свою бороду.

– Мы только и делаем, что предоставляем отчеты. Бюрократы!

– Ничего, – успокаивающе похлопал его по руке Якушев. – Я полагаю, что гость выйдет на нас обязательно. Нашим партнерам за границей все одно придется договариваться с нами, если они хотят вернуться в Россию. Однако нужно отпустить молодого человека. Итак, господин Изломин, готовьтесь к поездке. О времени вас известят через Воронову. Она же свяжет вас с нашими людьми на месте.

– Нужна будет помощь, телефонируйте по этому номеру.

Стауниц вручил ему маленький листок бумаги.

– Честь имею, господа, – вежливо откланялся Изломин.

Когда они шли обратно, Антон спросил Воронову:

– А кто такие «племянники»?

– Есть одна парочка оттуда, – недовольно сказала Лиза. – Муж еще ничего, вменяемый. А жена – экзальтированная истеричка. Специалистка по террактам. Спит с револьвером.

А вам-то зачем?

– Так. Просто интересно.

– Странные у вас, Антон, интересы. Или на другую сторону потянуло?

– Нет. Не потянуло. Но я считаю, что мне либо доверяют, либо нет.

– Скажите, пожалуйста, какие мы гордые! Доверие заслужить надо.

– Я, между прочим, и в Красной армии воевал. На вашей стороне.

– Кто раз переметнулся…

– Понятно. У вас, знаю, Библия не в почете. Но все же напомню: «Еще петух не прокукарекает. Как ты, Петр, трижды от меня отречешься…».

Так они дразнили друг друга, пока не выбрались из переулков на улицу.

– Домой? – спросил Антон, собираясь остановить извозчика.

– Нет. Поедем немного развеемся.

– В это время? – он посмотрел на наручные часы. – Без семи минут двенадцать. Поздно уже. Я устал, как собака. И выспаться хотел. Может быть, в следующий раз?

– Отказывать женщине?

Воронова широко раскрыла свои и без того огромные глаза.

– Где же ваше былое гусарство, господин поручик? Вы ведь из гусар, я ничего не путаю?

– Нет, гусаром я не был. Начинал службу в Первом Сибирском казачьем полку.

– Почему тогда вы, поручик? Это же не казачий чин.

– Я был сначала прапорщиком, потом корнетом и считался временно прикомандированным к полку. Поэтому и чин носил обычный – кавалерийский. А поручиком я стал в девятнадцатом, уже у Деникина.

– Спасибо за разъяснения.

Вывернувший из-за угла лихач оказался свободным.

Воронова села в пролетку и назвала адрес.

– Увидите, вам понравится. И совсем недалеко от моей квартиры.

Они вышли из пролетки у обычного трехэтажного дома. Большинство его окон были темными. Воронова указала на свет, пробивающийся из полуподвального помещения.

– Туда.

Это было маленькое питейное заведение. Несколько деревянных столов с немногочисленными посетителями. За стойкой вертлявая разбитная девица. В углу на стуле сидел печальный мужичок с баяном. Он играл и тихо напевал песню про Красную Армию и черного барона. Они уселись за стол рядом со стойкой.

– Что будем пить, граждане-товарищи? – спросила весело девица.

– Чекушку водки и чего-нибудь закусить, – попросила Воронова.

– «Комсомольца»14[14], значит!

Постановлением Совнаркома в январе этого года разрешили производить и продавать водку крепостью в 30 градусов. Прозванная «рыковкой» по фамилии председателя Совнаркома, она очень быстро появилась на прилавках магазинов и заведений общепита. Паренек, разносивший спиртное и закуску, поставил на их стол маленький графинчик, две стопки и тарелку с тонко нарезанным салом и четырьмя кусочками черного ржаного хлеба.

– За что пьем? – спросил Антон, разливая водку по стопкам.

– За вступление в организацию.

Они стукнулись стопками и выпили. Водка была теплой и с сильным сивушным запахом. Закусили салом с хлебом. Антон разлил из графина остатки.

– Теперь за ваш выход из операции. Пусть он будет успешным.

Выпив, доели закуску и закурили. Баянист тем временем совсем затих. Девица закричала на него. И он ушел, понуро опустив голову. Антон почувствовал, как к его колену прижалось под столом колено Вороновой. Он посмотрел на нее. Она не опустила взгляд. По полным губам скользнула улыбка. Антон отодвинул ногу и встал из-за стола.

– Пойдем?

Всю дорогу до дома они молчали. Антон курил. А Воронова, обняв руками плечи, словно от холода, хотя на улице было тепло думала о чем-то своем.

Глава шестая. «Окно»

Антон стоял под деревом, стараясь укрыться от дождя, который шёл, не переставая, с самого вечера. Раскинувшиеся над ним ветви лишь немного сдерживали барабанившие по листьям капли. Одна тонкая струйка стекла прямо за воротник, заставив поежиться. Окружающая ночная темь и шум дождя скрадывали любые звуки и делали невидимыми движения. Поэтому Антону пришлось опустить капюшон дождевика, чтобы хоть как-то контролировать пространство вокруг себя. Сзади треснул сучок под чьей-то ногой. И он, резко повернувшись, наставил на темную фигуру свой наган.

– Кто тут?

– Тихо-тихо. Это я, Семён, – негромко ответила фигура. – Нервный ты больно, товарищ Изломин. Сразу за револьвер хватаешься. Так и выстрелить недолго.

– А ты не подкрадывайся сзади.

Антон спрятал оружие обратно во внутренний карман.

– Я тебя с этой стороны не ждал.

– Да я чутка в сторону дал и мимо проскочил. Темень же, хоть глаз коли.

– Ну что? – спросил Антон.

– Всё путём. Проход мы открыли. Как гость появится, ребята подадут сигнал. И я его встречу.

– Если он придёт, – снова проворчал Антон. – Вторую ночь ждём.

– Придёт. Куда денется, – уверенно проговорил Семён и поежился. – Самая шпионская погода. Явится, как пить дать.

Словно в ответ на его слова со стороны границы дважды мигнул желтым светом фонарь.

– Сигнал! Ну, я пошёл. Жди здесь. Скоро приведу твоего гостя.

Семён скрылся среди деревьев и словно пропал. А Антон остался стоять под деревом, слушая нескончаемый дождь.

Сюда, на советско-эстонскую границу в Псковской губернии, он приехал два дня назад, в начале августа. Приехал один, без Вороновой. Первая его самостоятельная командировка. В Москве Антона снабдили удостоверением, дававшим право на ношение оружия. И, само собой, он прослушал подробный инструктаж. Его проводила Воронова в присутствии Якушева, который добавил от себя несколько указаний. Прощаясь, Лиза пожала руку и пожелала удачи. Она стояла так близко от Антона, что ему