двором. Семен установил на бревне стоймя мишени -маленькие по размеру березовые чурки. Всего десять, учитывая, что в обойме карабина пять патронов. Отошли к сараю, отстоящего от мишеней шагов на сто.

Лесник, не скрывая усмешки, наблюдал за нашими приготовлениями.

– Кто стреляет первым?

– Всё равно, – сказал Антон.

– Тогда я.

Семен взял карабин, сноровисто зарядил в него обойму и вскинул к плечу. Выстрелы прогрохотали один за другим. На перезарядку он тратил секунды и почти не целился. Из его пяти чурок четыре были сбиты с бревна. И лишь в одну он не попал.

– Молодец! – одобрил его стрельбу лесник.

Теперь оба с интересом ждали выступления Антона. Тот принял карабин у Семена, сменил обойму и вскинул его к плечу. Последний раз Антон держал карабин почти четыре года назад, а для меткой стрельбы требуется постоянная тренировка. В корпусе он не раз получал призы за меткость. Но то время давно прошло. Поэтому, в отличие от чекиста, Антон целился аккуратно, спускал курок и перезаряжал не торопясь. И попал во все свои мишени.

– Да-а-а, – протянул Семен, – неплохо ты стреляешь. Общеголял меня. А ведь я лучшим был на курсах.

– Сделал тебя товарищ Антон, – подковырнул его лесник, забирая карабин.

– Я, между прочим, больше с пистолетом дело имею.

– А хвалился чего?

– Тогда уж и на пистолетах давай сразимся.

Семен сунул руку за спину, под кожанку и вынул свое оружие, заставив Антона удивленно присвистнуть. У чекиста в руке был девятимиллиметровый браунинг. Надёжная машинка с превосходным боем и кучностью, да еще с мощным патроном.

– Хорошая вещь! – похвалил Антон. – Неужели в вашем управлении такие выдают?

– Награда! – гордо сказал Семен. – На польском фронте получил. Я ведь всю Гражданскую протрубил. Смотри.

Он протянул пистолет Антону. На рукояти было выгравировано: «Комроты тов. Комарову от комбрига А.Г. Прутиса. 1920 г.»

Семён вынул из кармана спичечный коробок и потряс его. Затем открыл и вытащил две последние спички.

– Продолжим?

– Хочешь реванша? Давай!

Семён поставил пустой коробок на бревно и отмерил тридцать шагов.

– Каждому по три выстрела, – уточнил чекист. – Побеждает тот, кто меньше истратит патронов.

– Азартный ты парень. Жаль, я свой наган не пристрелял.

– Так бей из моего. Мушку под мишень, в центр и вперёд. Хочешь?

– Ещё бы!

Теперь первым стрелял Антон. Браунинг был тяжелее нагана, но уж очень ему хотелось испробовать пистолет. Первый раз он промахнулся. И попал в коробок со второго выстрела.

Семён радостно засмеялся.

– Мажешь, брат, мажешь.

Когда Антон снова поставил коробок уже с дыркой на бревно и отошёл в сторону, Семён картинно вскинул руку с браунингом и первым же выстрелом сбил мишень.

– Браво!

– А то! Знай наших. Я, между прочим, каждый день по утрам чугунный утюг в вытянутой руке держу.

– Ну, ты совсем как Пушкин. Тот тоже трость носил. Тяжелую, с залитой свинцом рукоятью. Только ему это не помогло.

– Пушкин? Это который? – заинтересовался чекист.

– Русский поэт жил в XIX веке. Друг декабриста Пущина.

– Про декабристов слышал. Они против царя поднялись, да не осилили. А откуда ты все знаешь?

На лице Семёна проступило простодушное выражение восхищения, перед ему пока недоступным знанием.

– Много в детстве читал.

– Ты, Антон, не обижайся. Спросить хочу. Ты взаправду офицер? Или как?

– Что, не похож? – усмехнулся Изломин.

– На беляка не очень. Скорее на актера, каких в фильмах снимают.

– Так это сейчас. А когда станет надо, увидишь. Буду вылитый беляк, – пообещал Антон.

Оставив Изломина в доме, Семён отправился на заставу и вернулся уже вечером в ладно сидящей на нём военной форме. С двумя треугольниками на рукаве.

– Я встречу его на границе и приведу сюда. Лады? – предложил он.

– Нет. Давай-ка я лучше пройдусь с тобой и подожду неподалёку. Так сказать, проявим к нему уважение. И тебе не надо будет много с ним разговаривать.

– Ну, тогда через два часа можно выходить.

Но эту ночь они прождали напрасно. «Гость» не пришёл. Следующий день отсыпались и вечером снова ушли к границе.

И вот теперь, кажется, дождались. Антону показалось, что он стоит под деревом уже больше часа. Даже дождь угомонился и лишь чуть моросил. Он отвернул рукав дождевика и посмотрел на циферблат часов с фосфорическими стрелками. Нет, он все же ошибся. Прошло сорок восемь минут. Но вот он различил две движущиеся темные фигуры и неяркий свет фонарика. Антон отделился от дерева и пошел им навстречу.

– Ну вот и встречающий вас человек из центра, – тихо сказал Семен.

Антон протянул руку гостю и негромко поздоровался:

– Здравствуйте! С приездом. Моя фамилия Изломин, в прошлом поручик.

– Добрый вечер! – услышал он баритон гостя. – Щеглов. Подполковник.

– С благополучным прибытием в Россию!

– Благодарю! По правде сказать, не ожидал столь теплого приема. Думал, что будут трудности при переходе границы. Но нет, все прошло гладко.

– Граница у нас на замке. Для всех, кроме своих. Правда, Семен?

– А то! Ну ладно, я пойду обратно. Верну посты. А вы – к Матвеичу. У него и встретимся.

Семен, подсвечивая фонариком, удалился в сторону границы. А Изломин повел гостя к дому лесника. Пока шли по узкой просеке, дождь закончился. И луна выглянула из-за туч. Так, что идти стало легко. Плащ-дождевик скрадывал фигуру гостя. Шёл он чуть согнувшись, чтобы смотреть под ноги. Лицо закрывал капюшон. Виден был лишь кончик крупного носа.

– Как прошло ваше путешествие? – спросил Антон.

– Превосходно! Пожалуй, только в Эстонии, на самой границе возникли небольшие проблемы. Они нам помогают, а сами боятся. Не дай Бог, восстановится Российская империя.

В его голосе почувствовалась горечь.

– А вам как здесь живется? – задал он свой вопрос. Не очень и оригинальный.

– Понемногу. Жить можно везде, – сдержанно ответил Антон.

– Тут вы правы. Там тоже не сахар.

Минут пять они шли молча вдоль просеки.

– Долго ещё? – спросил Щеглов.

– Уже пришли.

Антон показал рукой на виднеющийся между деревьев на фоне ночного неба треугольник крыши.

– Нам сюда.

– Постойте, – Щеглов взял его за рукав. – Вы уверенны в надёжности ваших людей?

– Уверен. Не беспокойтесь. Наш канал здесь отлажен. Все люди проверены.

–