что перелесок — не такое уж пугающее место. А главное, ветер среди деревьев куда тише.

Теперь я сидела на небольшой полянке, вертя в пальцах потухший солнечный камень. Казалось, терять было нечего, а как дошло до дела, я порядком струхнула.

Однако магу следует действовать вопреки собственному страху. А значит…

Я закрыла глаза.

Стать языками пламени… Гибкими жаркими змеями взметнуться к небесам… искрами рассыпаться… загореться, загореться, загореться…

Сложность заключалась в том, чтобы, превращаясь в огонь, не превратиться в него на самом деле. Остаться на границе воспламенения самой себя.

И при этом, конечно, не бояться.

Но разве можно такого не бояться?

И ещё, знаете ли, сложно стать огнём, когда тело промёрзло до самых косточек, и ты это ощущаешь: постоянно, непрерывно, хотя как будто и можно было притерпеться уже. Какая я стала неженка, подумать только!

Я упрямо сосредотачивалась на собственных ощущениях, упрямо мнила себя пламенем, сидя на холодной земле со скрещенными ногами.

Огонь един. Всеобъемлющ, как и время. Я — часть этой непрерывной цепочки, ещё одно обжигающее звено…

В какую-то из неповоротливых минут, сопровождавших моё ночное бдение, я как будто наконец почувствовала что-то. Это было не тепло, не жар, но удивительное ощущение сопричастности со всеми огнями мира. Как будто меня принимали в какую-то компанию, придирчиво изучали… Я вот-вот должна была стать своей.

Вместе с этим пришло знание: где-то рядом находится ещё одна моя часть. Ещё одно звено — такое же, как я. Где-то рядом пылает пламя…

Весь настрой сбился в одно мгновение. Я вздрогнула, открыла глаза и посмотрела в сторону леса. В непроглядную темноту.

Где-то там — огонь?

* * *

Я чувствовала себя, словно во сне. Такое бывает, когда тебя резко выдёргивают из магического процесса. То, что я выдернула себя сама, ничуть не меняло ситуацию. Лес, вглубь которого я двигалась, уже не пугал меня; по правде говоря, он вообще не казался мне чем-то, стоящим внимания. Единственное важное было там, впереди: горело, выжигало темноту, тянуло, тянуло меня, как куклу за нитку. Как собаку за поводок.

Я пришла в себя только на краю какой-то поляны, услышав женский голос:

— …И возблагодарим же Огненного Духа!

«Вот влипла!» — пронеслось у меня в голове.

Элихана рассказывала мне о тех, кто ищет лёгкий путь к магии, считая, что он должен быть единственно верным.

«Если подумать, такая теория не лишена смысла, — снисходительно замечала она, — но глупости в ней куда больше».

Да что там, я и сама не раз видела чудиков, которые верят, что начнут свободно колдовать, если «воссоединятся с духами». Эта байка корнями прорастала в туманную древнюю магию, которую, по слухам, использовал Аптекарь. Но, в отличие от неё, была именно что байкой, и не более того. Доходило до страшного: в городе как-то не меньше четверти обсуждали одного несчастного, который спрыгнул с лодки в воды Бай-ес в обнимку с тяжёлым речным якорем. И ладно бы просто в обнимку: он ещё и привязал эту железяку к себе. Верил, что сможет сотворить чудо на грани смерти, ссылался на какого-то учёного хмыря, у которого это якобы получилось… Закончилось всё плачевно: дух воды не стал помогать тому, кто считал себя его избранником. Чтобы достать парня, тоже пришлось повозиться: утопился он не очень глубоко, но вытащить его вместе с якорем оказалось не самой лёгкой задачей. Никто и пытаться не стал: просто ныряли по очереди и резали верёвки, пока не высвободили, наконец, тело и не подняли его на поверхность. Так-то это был далеко не первый труп в Бай-ес, но тела обычно уносило течением в залив Туям, а тут как унесёшь, если эдакая железная дура привязана? Но ведь совершенно ненужно, чтобы такая гадость плавала в воде, которую пьют все трабастанцы. Очистные сооружения, конечно, работают, но лучше было перестраховаться.

Здесь же, судя по всему, поклонялись духу огня. И ждали, что он поделится своей силой. И конечно, закоченевшая путница никак не поспособствует этому священнодействию…

— Не стой в темноте, сестра! Иди к нам!

Я сначала подумала, что это сказали кому-то другому. Но одна из девушек, собравшихся вокруг большого костра, смотрела в мою сторону, а значит, обращалась ко мне. И ещё она улыбалась. Я помедлила — и пошла.

Здесь вообще не было мужчин. Только женщины. Молодые и не очень. Все в платьях или юбках, все босиком, на головах — венки из листьев с редкими вкраплениями мелких лесных цветочков.

— Как ты нашла нас? — строго спросила одна из них, темноволосая, лет тридцати пяти. Судя по голосу, та самая, которая благодарила огненного духа, когда я подошла. Скорее всего, она была тут за главную.

— Я очень замёрзла. И… мне как будто что-то подсказало, что здесь я согреюсь.

Это была очень удачная полуправда. Все девушки заулыбались, кто-то снова возблагодарил огненного духа. Мне сказали, что я избранная и могу заклинать огонь. Нужно только почувствовать свою силу — и всё получится. Именно этим они здесь и занимаются. Вдали от всех, потому что это таинство.

Никто не спрашивал меня, кто я и откуда пришла, хотя самая молодая, с пшеничной косой, поинтересовалась:

— Ты не из Вересковой Выши?

Но когда я покачала головой, дальнейших расспросов не последовало.

Потом мне предложили вкусить опалённый на живом огне фрукт, а именно грушу (на что я охотно согласилась, так как живот уже подводило от голода), и дали выпить несколько глотков горячего напитка с привкусом трав и неизвестных мне специй. Хмеля в напитке я не почувствовала, но много позже решила, что он там всё-таки был. Ибо только хмелем можно было бы объяснить то, что последовало дальше.

Начиналась всё невинно и даже скучно: с хоровода. Не того, какой бывает на городских ярмарках во время праздника, а медленного, с обязательными остановками, чтобы «напитаться силой». Я безропотно во всё это влилась: во-первых, была благодарна за такой тёплый, во всех смыслах, приём, во-вторых, хоть какое-то движение помогало не замёрзнуть. К тому же я сняла сапоги, и босым ногам было очень приятно ступать по земле.

Потом хоровод начал убыстряться, становилось всё жарче и жарче.

— Чувствуем огонь! — кричала наша предводительница. — Чувствуем силу огня!

И я чувствовала. О, как я чувствовала!

Пламя вздымалось всё выше, расшвыривая темноту по закоулкам леса. Я не помню, в какой момент мы расцепили руки и просто стали извиваться в неведомом танце. Кровь бурлила во мне, и кровь эта была языками пламени, и я сама была пламенем, и я плясала,