на ногтях есть отличительный цвет – кирпичный. Дойдя до статьи в «Дейли Миррор», где писали о ложных слухах, которые я распространила на прошлой неделе, я поспешно закрыла окошко. Старалась не думать обо всей этой истории.

Я была рада, что мои родители не интересовались такими темами и были не в курсе, что происходит. Мама с самого начала была против учебы на журналиста, и этот случай только бы укрепил ее мнение. Я была первой в семье, кто сдал выпускные экзамены на аттестат о полном среднем образовании. Мама читала мне нотации с детства, когда я маленькой девочкой стала приносить домой хорошие отметки:

– Добиться всего в жизни можно умом. Доверяй своим мозгам, а не каким-то там чувствам.

Она часто хвалилась перед подругами моими способностями к анализу, и в ее голосе звучала невероятная гордость.

Мои родители познакомились во время стажировки, когда им было по семнадцать лет.

– Я думала, что это была любовь всей моей жизни, но чувства улетучились так же быстро, как и пришли. – Мама столько раз рассказывала мне об этом, что я уже сбилась со счета. Но через несколько месяцев я уже заявила о своем скором появлении на свет, из-за чего они и поженились.

По мнению мамы, принимая решение учиться на журналиста, я следовала не голосу разума, а голосу чувств. И мама не скрывала своих мыслей на этот счет. Если уж собралась так далеко, в один из самых дорогих городов мира, так будь любезна, выучись хотя бы на юриста, банкира или врача! Зачем же выбирать «профессию без будущего»? Я думала, ты подойдешь к делу разумно, с точки зрения логики. Если ты пойдешь учиться в колледж, будешь жить дома, и тебе не придется потом выплачивать кредит. Ты могла бы выучиться на специалиста по логистике и быстро сделать карьеру – с твоими-то мозгами! А кроме того, начала бы сразу зарабатывать деньги. Ты же знаешь, как важны деньги, правда, Квинн?

Да, конечно, знаю! Вы же все годы только это мне и внушали!

Каждый второй спор между родителями разгорался из-за денег. В остальных случаях были взаимные упреки в том, что они вообще связались друг с другом.

Их разрыв давно назрел. И все равно развод родителей – дело неприятное, особенно когда он происходит в такой момент, когда у тебя самой в жизни наступают перемены. Наверное, они под конец уже считали часы, когда же смогут расторгнуть брак или то, что от него осталось. Как будто все эти годы терпели только из-за меня. Но ведь и я не хотела чувствовать себя виноватой в том, что они так долго были несчастливы вместе. Уж лучше бы они раньше на это решились. Во всяком случае, я бы не жила изо дня в день в атмосфере гнева и разочарования.

Но развод означал, что нужно жить в двух разных квартирах, а это стоит денег и раньше времени было неосуществимо. Мама подыскала двухкомнатную квартиру, в которой одна комната была совсем крошечной, в нескольких улицах от нашего дома, совсем недалеко от транспортной компании, а отец временно переехал в соседний город к своему другу Спенсу. Моего дома больше не существовало. И от этого очень больно. Может быть, там и не царила гармония, но в этом месте я росла до восемнадцати лет. Там папа готовил мне по вечерам ужин и расспрашивал, как прошел день, а мама помогала мне готовиться к контрольным и стирала трико для баскетбольной секции. Не имея ничего общего друг с другом, они оба пытались быть для меня хорошими родителями.

В Лондоне все новое и чужое, а дома в Спилсби больше нет. На этом этапе я оказалась где-то посередине и не понимала, где мое место.

И все-таки мама не права: я не просто последовала какому-то чувству, я действительно считала, что хорошо пишу. А чем лучше ты что-то делаешь, тем больше шансов в этом деле преуспеть – это же логично.

«Но считает ли Фиона, что ты хорошо пишешь?» – промелькнуло у меня в голове. Ей это придется еще доказать. Но права на ошибку у меня больше нет. Вздохнув, я нажала на следующее видео с Мило и приготовилась делать заметки. Работы предстояло много.

– Вы должны отчитываться мне о ходе работы, ясно? Никаких больше самостоятельных решений. Кроме того, вы переходите в подчинение к Оскару и будете выполнять все, что он поручит, понятно?

Оскар ободряюще улыбнулся мне, а я почувствовала такое облегчение, что закусила губу, чтобы не закричать: «Слава богу!» Оскар милый и терпеливый, и я сделаю все, чтобы стать ему хорошим помощником. Главное, Фиона больше не будет моим наставником.

– Понятно, – ответила я, и Фиона выскочила из офиса.

– Ну что же, тогда за работу! – объявил Оскар.

– Хочешь кофе? – предложила я. – Могу принести тебе все, что нужно.

Оскар рассмеялся:

– Кофе я могу и сам принести, но все равно спасибо! Давай лучше составим план на неделю. Ты будешь наблюдать, как я ищу материал и составляю план для своих статей, и одновременно продолжишь сбор информации для статьи о Мило Бриксе.

Я с готовностью закивала.

– Я направил тебе письмо от менеджеров Мило, – Оскар кивнул на мой ноутбук.

Я открыла почту и пробежала глазами список: нельзя запрашивать данные о месте жительства, никаких упоминаний о семье, никаких личных вопросов, а статья до отправки в печать требует согласования с музыкантом и его менеджерами. Кроме того, я должна подписать заявление о неразглашении информации на несколько страниц, которое для Мило будет гарантией от утечки информации, если он все-таки что-то скажет необдуманно. Это меня не удивило. Все, что я нашла о нем в интернете, было каким-то поверхностным. Забавные статьи о любимом сорте мороженого, которое он ест летом, и как ему удалось из неизвестного музыканта превратиться в звезду. Но глубоких вопросов и ответов не было. «Моя музыка говорит вместо меня», – был его любимый ответ. На своей страничке в соцсети он показывал себя довольно близко и все-таки не раскрывал свою жизнь.

Потом Оскар на примере статьи о благотворительном мероприятии, организованном принцессой Евгенией, показал мне, как выстраивать тексты. Журналистика связана далеко не только с написанием самих текстов. Очень важно найти подходящие темы для сответствующей целевой аудитории, разработать макет и вместе с коллегами подготовить выпуск, в котором все будет согласовано. Многие статьи планируются за несколько месяцев, они образуют костяк журнала и дополняются свежими новостями.

После обеда мы сидели на совещании в редакции, и речь снова зашла о «скандале с Мило Бриксом», как его окрестила Клеа, хотя я и была категорически против.

– Мы опять получили сообщения с угрозами в адрес Квинн, – сообщила Шарлотта из группы по работе с соцсетями. – Разумеется, мы держим ситуацию