— Э-э-э… — опешил Райнхольф, досадуя, что такая простая мысль не пришла ему в голову.

— Давай подумаем. — Судя по всему, Белла была не из тех, кто откладывает в долгий ящик. — Ральф? Не знаю, мне как-то не очень, а тебе? Да и Ральфов этих…

Мальчик мотнул головой. Ему тоже Ральф не особо нравился.

— Хольф? Вообще не по-английски.

Белла задумалась, потом размеренно, по слогам произнесла:

— Р-р-р-айн-хОльф. Рольф. По-моему, неплохо?

Райнхольф улыбнулся. Рольф ему определённо нравился больше, чем Райни.

— Значит, в Хогвартсе всем представляйся Рольфом, и никаких проблем. И родителям скажи, а то где-то назовут по-старому, и всё насмарку.

— А как я им скажу? — новоявленный Рольф немилосердно тупил.

Белла нетерпеливо дёрнула плечом.

— Ты же им будешь завтра писать — как доехал, на какой факультет попал. Вот и напиши сразу, мол, Райни — это имя детское, внутрисемейное, а в школе ты Рольф, чтоб уважали и воспринимали серьёзно, и что просишь на людях тебя называть только Рольфом. Меня дома до сих пор называли Изи, — призналась она. — Но папа сказал, что для школы это не подходит, я и без того слишком легкомысленная, и мы решили, что я буду Беллой. Мне так гораздо больше нравится. Будто это и есть моё настоящее имя, а Изи — недоразумение какое-то.

Райнхольф отметил про себя, что и ему имя Рольф кажется гораздо более подходящим, а уж когда Белла его так называет…

Спустя минуту дети уже беззаботно болтали, словно давние знакомые. Изабель рассказала, что мало знакома с миром магов — её мать магла, а отец, маглорождённый волшебник, покинул Хогвартс после сдачи СОВ, получил магловское образование, и сейчас они с мамой работают в астрофизической обсерватории. Изучают Вселенную, пояснила она на недоумевающий взгляд Райнхольфа.

— Родители сказали, что я могу выбрать сама, где мне дальше учиться, в магловской школе или в Хогвартсе. Я вообще-то планировала в Вайкомб Абби Скул, уже и экзамены сдала, а тут письмо из Хогвартса, и я вдруг поняла, что мне надо туда. Папа поворчал насчёт женской переменчивости, но согласился.

— А я должен был учиться в Дурмстранге, — улыбнулся Райнхольф. — Планировалось, что папу на несколько лет отправят в Данию, но в Министерстве что-то поменяли, и родители решили, что раз уж мы остаёмся в Британии, то я пойду в Хогвартс. На самом деле я очень рад этому.

«Потому что в Дурмстранге я бы не встретил тебя», — подумал он.

— А я уже успела пожалеть, — заявила Белла. — Когда этих куриц увидела. Там одна меня грязнокровкой успела обозвать.

Райнхольф нахмурился.

— Если кто-то ещё посмеет тебе такое сказать, я заставлю его пожалеть об этих словах, — твёрдо сказал он.

— Да я и сама могу, — пожала плечами Изабель. — Но спасибо.

— Сама — это неправильно, — упорствовал Райнхольф.

— Рольф, а у тебя большой опыт по части драк? — поинтересовалась девочка.

Райнхольф смутился. Дрался он мало. Не потому, что боялся, а потому что вообще мало общался со сверстниками.

— Не очень, но это неважно. Я никому не позволю безнаказанно говорить тебе такие гадости, — повторил мальчик.

— Но с девчонками ты же драться не станешь? Так что там я сама. — Похоже, Изабель не хотела упускать возможность самой за себя постоять. — А с мальчишками — ладно. Если что, я помогу. Только не говори, что это неженственно, мне мама с бабушкой уже все уши прожужжали на этот счёт. А я считаю, что если нарываются, то должны получить. «Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар, и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас», — процитировала она.

Родители Райнхольфа пришли бы в ужас, но мальчику всё больше нравилась его новая знакомая.

— Но вообще-то я хотел учиться в Шармбатоне, — вдруг неожиданно для себя выпалил он и прикусил губу, но было поздно.

— Почему? — заинтересовалась Белла.

Можно было превратить всё в шутку. Можно было придумать что-то на ходу или промолчать, но Райнхольф не хотел юлить и обманывать. Он вообще этого не любил, а поступать так с новой знакомой уже считал немыслимым.

— Потому что там учился Рэндальф Лестрейндж, — выдохнул он.

— Рэндальф Лестрейндж? — Изабель нахмурилась, припоминая. Имя было ей смутно знакомым, но ничего конкретного девочка вспомнить не могла.

— О, Рэндальф Лестрейндж — это самый смелый и самый умный волшебник нашего времени, — воодушевился Рольф. — Он разыскивает древние артефакты, изучает их, описывает, подтверждает подлинность старинных легенд или опровергает их.

— Как Индиана Джонс, — понимающе кивнула девочка.

— Не знаю, наверное. Он написал несколько книг, я их все прочитал, они такие интересные! В Шармбатоне по ним преподают Историю Магии и несколько спецкурсов, а в Хогвартсе Историю магии по-прежнему читает привидение профессора Бинса. Говорят, там от скуки самим умереть можно.

— А почему же тогда в Хогвартсе не возьмут эти книги? Неужели такая проблема перевести с французского? — удивилась Белла.

— Нет, дело не в этом, Рэндальф Лестрейндж сам англичанин и писал книги сразу на двух языках, просто в Британии они негласно запрещены. Потому что он — Лестрейндж.

По-прежнему ничего не понимающая Изабель выказала некоторые признаки раздражения.

— Ну, сын тех самых Лестрейнджей. Ты же знаешь про магические войны, про Гарри Поттера, победителя Волдеморта, про Пожирателей Смерти?

Белла с облегчением кивнула.

— Да, папа немного рассказывал и я успела почитала учебники. Точно, там упоминались Лестрейнджи. Написано, что они были просто воплощением зла, особенно… Беллатрикс, да?

Райнхольф пожал плечами.

— Рэндальф-то здесь при чём? Он, между прочим, на острове Патмос спас группу школьников от мантикоры, сам при этом чуть не погиб, министр магии Греции объявил его почётным гражданином страны. Я слышал, здесь ему поставили условие: если он хочет чем-то заниматься в Британии, он должен публично отречься от своих родителей.

— Ого! — осуждающе протянула Белла. — И что он?

— Он… Вот, смотри!

Райнхольф вытащил из чемодана папку, выхватил из неё журнал, на обложке которого был изображён высокий молодой мужчина с открытым лицом, насмешливыми карими глазами и упрямо сжатым ртом.

— «Я не одобряю того, что делали мои родители, и мне жаль, что они выбрали неверную дорогу, но я знаю, что они любили меня, любили друг друга, хотели порвать с Волдемортом и начать новую жизнь, но не успели. Я никогда от них не откажусь, равно как и они, будь сейчас живы, не отказались бы от меня. Мы — Лестрейнджи, а Лестрейнджи не предают своих.» — прочитал он.

Изабель молчала. Рэндальф внутренне сжался. Сейчас она скажет, что только сумасшедший урод может