— Теперь мы можем с железобетонной уверенностью констатировать: рыльце Георга III в пушку. Координаты подземной цитадели нам тоже доподлинно известны.

— Я немедля отправляюсь наводить мосты с архиепископами Церкви Бурь и Бога Пара в Баклунде. Мне предстоит уговорить их ударить по рукам и развернуть штурм этих катакомб прямо сегодня, под покровом ночи.

— До тех пор, пока я не подам сигнал, держи Кьюнаса Кольга на коротком поводке. Виртуозно отыгрывай его рутину, словно он жив-здоров и ни в чем не бывало. А уж потом пусти в расход так, чтобы и след простыл.

«До смерти боится, что пока они будут расшаркиваться с иерархами Бурь и Пара, враги нащупают исчезновение Кьюнаса Кольга, забьют в набат и наглухо запечатают подземелья, а то и вовсе пустят в ход какой-нибудь кровавый план „Б“?» — Клейн, кристально ясно осознав логику настоятельницы, с готовностью кивнул:

— Будет исполнено без сучка без задоринки.

Арианна, чьи распущенные волосы небрежно спадали на плечи, не стала сотрясать воздух лишними поучениями. Легким, небрежным пассом руки Она выудила из пустоты те самые карманные часы в «жестяном» корпусе, притянув их прямо к себе:

— Этот запечатанный артефакт был милостиво пожалован самим Георгом III. Вполне вероятно, что, скрупулезно порывшись в его глубокой подноготной, мы сумеем нащупать весьма занятные ниточки.

«Прозрачный намек на то, что Вы желаете прибрать побрякушку к рукам?» Клейн, даже не помышляя брыкаться, покорно отозвался:

— Она по праву ваша.

И на сей счет у него действительно не возникло ни единой капли сожаления или недовольства. Скорее наоборот: юноша резонно полагал, что именно таким и должен быть справедливый расклад. Как-никак, львиная доля успеха в этой смертоносной мясорубке зиждилась на сокрытом измерении Арианны и Её щедром «благословении» неудачами. Учитывая этот факт, даже не забери настоятельница «Концерт света и тени» по собственной воле, Клейн бы самолично настоял на передаче артефакта. В подобных вопросах дележа трофеев он всегда свято блюл кристальную честность.

Ко всему прочему, из всего добытого арсенала этот самый «Концерт света и тени» был той вещью, которую он жаждал заполучить меньше всего. Пагубная природа артефакта в корне шла вразрез с изящным, выверенным боевым стилем «Мага причуд». Те самые спонтанные, неконтролируемые мутации неминуемо вставили бы ему палки в колеса, ослабляя самого кукловода куда сильнее, чем его врагов.

Буквально пару минут назад Клейн всерьез прикидывал: достанься эти карманные часы ему, пришлось бы безбожно впаривать… кхм, настойчиво рекламировать эту дрянь Уиллу Осептину — тому самому «Змею Судьбы». В конце концов, обуздать своенравный «Концерт света и тени» по зубам лишь мастодонтам Школы Жизни, чье выживание исконно базируется на контроле самой фортуны. А раз уж речь зашла о столь грандиозной тайной ложе и ангеле первой Последовательности, в Их закромах почти стопроцентно сыскалась бы парочка сокрушительных Запечатанных артефактов для равноценного обмена.

Получив согласие юноши, Арианна ответила легким, едва уловимым кивком. Изящным движением Она небрежно швырнула «жестяные» часы обратно за пазуху Кьюнаса Кольга, вернув поверженному «Графу Грехопадения» его первозданный, абсолютно ничем не примечательный вид.

Вслед за этим силуэт настоятельницы бесследно растаял, словно стертый невидимым ластиком с холста реальности. А вместе с Ней с пугающей скоростью схлопнулся в небытие и весь этот сюрреалистичный мир с исполинской багровой луной, непроницаемо-черными шпилями и дымоходами.

В мгновение ока мироздание вернулось на круги своя: Клейн вновь стоял в просторной хозяйской спальне, а в паре десятков метров от него, в гостевых покоях, застыл Кьюнас Кольг, намертво стискивающий в руке пушку «Отчаянный вопль Ривелла».

Спустя секунду генерал-майор МИ-9, виртуозно пустив в ход талант «Хаоса», вернул револьвер обратно в подмышечную кобуру. Затем он плавно подхватил только что налитый бокал изысканного вина из Мэйго и сделал легкий, неспешный глоток.

Глава 1030

Совместная операция

Баклунд, Северный район, собор Святого Самуила.

Кардинал Церкви Повелителя Бурь и по совместительству архиепископ Баклундской епархии, «Жрец Глубокой Синевы» Редар Валентин, спустился прямо с небес, несомый порывами ветра, и грациозно приземлился в недрах левой башни, увенчанной массивным колоколом.

Его плечи облекала строгая черная мантия, щедро расшитая символами шторма. Густая, окладистая борода скрывала нижнюю половину лица, а короткие, жестко торчащие вверх волосы отливали столь густой синевой, что казались почти непроницаемо-черными.

Обладающий весьма внушительным, богатырским телосложением, полубог устремил пронзительный взгляд в противоположную сторону, обратившись к уже поджидающему его там силуэту:

— Хорамик, есть соображения, что стряслось? С какой стати Энтони внезапно созвал нас сюда?

Его собеседник, облаченный в кипенно-белую рясу и увенчанный мягкой шапочкой священнослужителя, отличался добродушным лицом и мягким, миролюбивым нравом. Это был не кто иной, как член Божественного Совета Церкви Бога Пара и Машин, архиепископ столичной епархии — полубог-получеловек Хорамик Хайден.

Услышав вопрос Редара, старец с абсолютным спокойствием отозвался:

— Я опередил тебя всего на пару мгновений. По правде говоря, с того момента, как я покинул свою лабораторию, минули считанные минуты.

Помимо служения небесам, этот архиепископ сыскал славу выдающегося ученого, гордо нося звание почетного профессора физического факультета Баклундского университета.

Редар Валентин уже приоткрыл было рот, вознамерившись что-то добавить, как вдруг его взор выхватил во мраке, куда не пробивались даже лучи багровой луны, еще одну фигуру, неспешно поднимающуюся по узкой, крутой винтовой лестнице.

Новоприбывший щеголял в черной сутане с алыми вставками, а его грудь украшали сразу пять Священных эмблем тьмы. Гладкое, чисто выбритое лицо и бездонные, дышащие первозданной тишиной глаза безошибочно выдавали в нем одного из тринадцати верховных иерархов Церкви Богини Вечной Ночи — главу Баклундской епархии, святого Энтони Стивенсона.

— Неужто дело настолько срочное, что не терпело до рассвета? Или в вашей Церкви Ночи попросту заведено плести интриги исключительно под покровом тьмы? — с ходу взял быка за рога «Жрец Глубокой Синевы» Редар Валентин.

Энтони, преодолев последнюю ступеньку, замер на месте. С непроницаемой, суровой серьезностью на лице он изрек:

— Дело не терпит ни малейших отлагательств.

— И что же стряслось? — тут же надавил Редар.

Тем временем Хорамик Хайден тоже перевел выжидающий, цепкий взгляд на святого Энтони.

В подобных ситуациях Хорамик всегда искренне радовался присутствию выходцев из Церкви Бури. Как-никак, их отбитая прямолинейность гарантировала, что они сами полезут с расспросами напролом, избавляя его от нужды лишний раз сотрясать воздух.

Энтони обвел обоих тяжелым взором и проронил:

— Замешана королевская семья. Впрочем, пусть лучше госпожа Арианна сама введет вас в курс дела.

Не успело эхо его слов растаять под сводами,