что ты сделала тогда. И на том, что он сказал перед уходом.

Я уже знала, что сейчас мне это не понравится. Очень.

— Не тяни.

— Он сказал, что если ты проснешься — значит, часть прав унаследовала именно ты.

Я моргнула.

— Каких еще прав?

Он отвел взгляд. Угу. То есть не просто “не понравится”, а прям “сядь, где стоишь”.

— Алекс.

— Управления Игрой.

Я уставилась на него.

Потом на кофе.

Потом снова на него.

— Что?

— Не всей. Не совсем напрямую. Но... — он замялся, — у тебя есть доступ к тому, чего больше нет ни у кого. Ты можешь делать вещи, которые другим недоступны. И не только потому, что помнишь больше.

У меня в голове на секунду стало очень пусто. А потом туда стройными рядами вошли все возможные формы отрицания.

— Нет.

— Лиз...

— Нет. Ты сейчас что-то не так сформулировал. Я не принимаю. Переделывай. Еще раз. Медленно. И без попыток сделать из меня какое-то местное божество, потому что я тебя предупреждаю — у меня на это аллергия.

— Я не делаю из тебя божество. — Алекс криво усмехнулся. — Максимум — нашу общую проблему.

— О, вот это уже ближе к правде.

Я откинулась на спинку кресла.

Нет. Ну просто нет.

Этого еще не хватало. Проснуться через семьдесят лет, выяснить, что друзья спят в розах, человек, которого ты ищешь, исчез, а тебе сверху еще и выдали какой-то полубожественный доступ. Замечательно. Просто великолепно. Следующим шагом, видимо, мне вручат корону и скажут не забывать о народе.

Хотя...

Я медленно перевела взгляд на Лану. Потом на роскошную комнату. Потом обратно на Алекса.

Тот сразу понял. И обреченно прикрыл глаза.

— Только не...

— Кто. Вырядил. Меня. В платье? — очень ласково спросила я.

— Это...

— И, главное, почему у меня ощущение, что я сейчас узнаю что-то такое, от чего мне захочется убивать?

— Потому что у тебя хорошая интуиция, — пробормотал он.

Я поставила чашку на стол. Очень аккуратно. Слишком аккуратно.

Плохой знак.

— Алекс, — сказала я мягко. — Мы знакомы давно. Ты знаешь, что если я начинаю говорить таким тоном, надо либо сразу отвечать, либо бежать. Так что давай не будем усложнять друг другу жизнь.

Он криво усмехнулся.

— Я бы побежал.

— Но?

— Но тебя надо сначала хотя бы до трона довести.

Я медленно моргнула.

— До чего?

И вот тут он окончательно обреченно вздохнул.

Очень длинно. Очень печально. И я вдруг поняла, что да.

Корона все-таки где-то рядом.

Глава 9. Тронный зал

До трона.

Нет, вы только вдумайтесь.

До трона.

Я сидела в кресле, смотрела на Алекса и очень старалась не начать смеяться. Или орать. Или биться головой об стол. Последний вариант, кстати, казался даже самым перспективным — боль хотя бы была бы понятной и приземленной. А не вот это все.

— Повтори, — сказала я очень спокойно.

Слишком спокойно.

Настолько спокойно, что Лана у стены, кажется, побледнела еще сильнее. Ну да, умная девочка. Я бы тоже испугалась, если бы увидела со стороны такую вежливость.

— Я сказал, — медленно повторил Алекс, явно мысленно прощаясь с жизнью, — что тебе надо в тронный зал.

Я моргнула.

Потом еще раз.

Снова не помогло. Реальность перед глазами не изменилась.

— Зачем?

— Потому что... — он замолчал, будто надеялся, что я сама сейчас все пойму, проникнусь, приму и скажу что-нибудь вроде: “О, конечно, как я сразу не догадалась, веди меня к судьбе”. Не дождется. — Потому что тебя там ждут.

— Кто?

— Совет.

Я уставилась на него.

— Какой еще, к черту, совет?

— Обычный. Замковый. Рабочий. Те, кто помогает управлять Эйрой.

— А я тут при чем? — я даже руками развела. — Вот пусть и управляют! Молодцы! Я им не мешаю! Зачем я им?

— Потому что ты...

Он опять заткнулся.

Все. Хватит.

Меня это начало откровенно раздражать. Вот правда. Очень сложно сохранять в себе остатки человеческой цивилизованности, когда все вокруг явно знают о тебе что-то важное, но почему-то выдают это порциями, как будто играют в литературный кружок “Доскажи сам”.

Я медленно поднялась.

Алекс поднялся тоже.

Лана будто уменьшилась в размерах.

— Так, — сказала я. — Сейчас мы либо нормально разговариваем, либо я иду искать ближайшее окно и выпрыгиваю в него. Потому что, если я хоть что-то правильно помню про Игру, это всегда рабочий план.

— Лиз...

— Нет, серьезно. Или ты сейчас нормально объясняешь, почему меня нужно тащить в какой-то тронный зал, или я начинаю импровизировать! А импровизирую я плохо. Масштабно. Иногда с разрушениями.

Это было не совсем угрозой. Скорее, честным предупреждением.

Алекс потер лицо ладонями и выдохнул так, будто за последние пять минут устал сильнее, чем за предыдущие лет двадцать.

— Ладно. Хорошо. Без красивостей. После Обнуления... многое перестроилось. Миры, связи между ними, правила, доступ к системам. Джей разбирался с этим два года. Пытался удержать Игру в равновесии. И пока он был здесь, все ключевые решения шли через него.

— Нормально, — кивнула я. — Звучит логично. Продолжай.

— Когда он ушел, часть вещей... осталась подвязана на тебя.

— Почему?

— Потому что он так сделал.

Я прикрыла глаза. Конечно. Ну а кто же еще?

Гениальный, умный, прекрасный и абсолютно невыносимый человек снова успел что-то навертеть до моего пробуждения, и, разумеется, никому не счел нужным оставить к этому “верчению” понятную инструкцию. Очень в его духе. Очень.

— Под “подвязана” ты имеешь в виду что именно? — спросила я. — Что я могу открывать двери? Создавать себе штаны? Или что вы все тут дружно решили поиграть в “вернулась королева, срочно кланяемся”?

На слове “королева” Алекс дернулся так заметно, что я сразу все поняла.

— Нет, — сказала я.

Он промолчал.

— Нет! — повторила я уже с чувством. — Даже не думай!

— Лиз, это не я придумал.

— Мне плевать, кто придумал!

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь! — вспыхнула я. — Потому что если бы понимал, то уже бы давно начал смеяться вместе со мной! Какой, к дьяволу, трон? Какая королева? Вы что, совсем тут уже рехнулись за семьдесят лет?

Лана, бедняжка, на последней фразе явно решила, что сейчас увидит маленький конец света. И, если честно, я была недалека от того, чтобы его устроить.

Потому что одно дело — проснуться через семьдесят лет. Да, ужасно. Да, больно. Да, очень хочется кого-нибудь укусить. Но это хотя бы можно осмыслить.

И совсем другое — узнать, что пока ты лежала среди роз, кто-то, мать его, заочно назначил тебя фигурой власти!

Меня. Лиз. Девчонку, которая из всех символов статуса уважает разве что хорошие кроссовки?

— Так, — сказала