от такого уходит в подполье. Воюют с регламентом, живут по подвалам. Гордые. — Зарман покачал головой. — У меня жена и сын. Сыну нужны секция, садик и прививки, а не подвал и гордость. Зато по квоте я имею право быть собой каждый рабочий день. Огонь, который я усмиряю, — настоящий. Люди, которых я спасаю, — живые. В принципе, не так и плохо.

— Форма семнадцать-бэ. — повторил я, запоминая. — За огненный шар в горящей квартире тоже пришлось заполнять?

— Целых четыре! — в печах-глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на взрыв. — И объяснительную. Забвением грозили. Шкаф, видишь ли, не проходил по категории «угроза, требующая немедленной реакции с использованием боевой магии». Пока не начал падать. Но кого там волнуют подобные нюансы? Бюрократия и не такие казусы пережует, не подавится.

— А зеваки? Пожар снимало человек пять. Я видел телефоны. Ваша магия должна была разойтись по сети в тот же вечер.

— Должна была. — Заррааш кивнул с одобрением, будто я правильно решил задачу у доски. — Да не разошлась. Сам знаешь, как это делается. Специальные люди выехали в течение часа, прошлись по устройствам, подпортили файлы. Благо снимавших оказалось всего ничего. Да и какое видео с рук на таком расстоянии? Смазанное пятно, засветка, «камера глючит». Пара роликов все же утекла, но там уже поработали комментаторы отдела. «Отблеск», «монтаж», «нейросеть дорисовала». Нейросети нынче — удобный козел отпущения. На них можно что угодно списать. Если без фанатизма.

[ Категорически согласен. Нейросеть — лучшее изобретение человечества.]

— Тебя никто не спрашивал.

Что ж. Теперь понятно, что случилось с видео, на котором я ловил ребенка. Это не у оператора кривые руки, а прямые руки у работников ДРС, экстренно заминавших потенциальный скандал. Мол, ничего не видно, обсуждать нечего, смотрите дальше своих котиков.

— А телевидение? — спросил я вслух. — Репортаж ведь выходил.

— Телевизионщики припозднились, за что им большое ифритское спасибо. Приехали к разбору завалов и сняли то, что положено: обычные люди в обычных костюмах делают обычную героическую работу. Репортаж вышел отличный. Все молодцы, никто не пострадал, причина установлена. — он усмехнулся в дымную бороду. — Самокат. Электрический. Хозяин поставил аккумулятор заряжаться в прихожей и ушел спать. Дешевая ячейка вздулась — дальше сам понимаешь. Скучнее моего огненного шара, зато чистая правда. Пламени, чтобы вспыхнуть, магия не нужна. Ему вообще мало что нужно. В этом его прелесть.

Последнюю фразу Заррааш произнес с интонацией, с какой хорошие тренеры говорят о любимых учениках, тем не менее способных затмить их самих.

Я мысленно подвел баланс. За десять минут я узнал о ДРС больше, чем за все предыдущее время. Квоты, переаттестация, отдел зачистки, отдел интернет-холиваров. Бор отвечал мне ворчанием, Психо — отрицанием самого предмета обсуждения. А тут стоило постоять рядом с ифритом, уверенным, что я свой, — и система разложилась чуть ли не по полочкам.

Я хотел уже осторожно выведать еще что-нибудь полезное, как тут меня посетила куда более насущная мысль.

Передо мной стоял пожарный.

А у меня с недавних пор висело задание ровнехонько по его профилю.

— Зарман Шейтович. — обратился к нему я. — Раз уж вы упомянули долг, у меня есть проблема пожарного характера. Вернее, противопожарного. Лестничный тамбур в моей парадной под самый потолок завален хламом. Велосипеды, лыжи, автомобильные покрышки и прочий хлам. Советский холодильник, который, полагаю, помнит Олимпиаду. И отнюдь не четырнадцатого года. Жильцы на просьбы не реагируют. Можно с этим что-нибудь сделать?

Ифрит выслушал меня с растущим, согласно показаниям Психо, недоумением. Его брови поднимались все выше и на холодильнике достигли максимальной отметки.

— Ты поймал ребенка, которого я бросил из окна. — медленно проговорил он. — Молчал перед инспекторами. И теперь, имея возможность просить ифрита о чем угодно, просишь… разобрать тамбур?

— Там нарушение пожарной безопасности. — пояснил я. — А вы пожарный. Логика прямая.

Заррааш посмотрел на меня долгим взглядом. Потом в груди у него зародился звук. Низкий, раскатистый, с потрескиванием, как в разгорающемся горне. Звук окреп, поднялся выше и оказался смехом. Не менее раскатистым и трескучим.

— Прямая. — согласился он, отсмеявшись. — Прямее не бывает. Слушай, это не мой профиль — я туши́ла, а не жилинспекция. Но долг есть долг, а такой долг — святой. Загляну на неделе. Покрышки, говоришь, и холодильник?

— И лыжи. Три пары. Одна детская.

— Разберемся и с лыжами. — Заррааш вдруг посерьезнел и протянул мне руку. Ладонь оказалась сухой и горячей. Градусов сорок, не меньше. — Обращайся, Роман Дмитриевич. Ты, считай, мне жизнь спас. Такой долг так просто не закрыть. А мы, старые семьи, долги помним дольше, чем ДРС хранит свои писюльки. Протоколы, в смысле.

[ Зафиксирован прогресс задания «Решить проблему с захламленной лестничной площадкой»: достигнута договоренность с профильным специалистом. Награда — по факту исполнения.]

— Профильным специалистом. Ты сейчас про ифрита?

[ Я сейчас про гражданина Квартцта З. Ш., сотрудника пожарной охраны. Профильнее некуда.]

— Ну да, ну да. Не забудь: все, что связано с ДРС и с магией, — в закрытую директорию.

[ Помню. Все сделано.]

Мы попрощались. Заррааш вернулся на скамейку к сыну, а я двинулся к школе — сдавать себя в качестве сопровождения к граблям, которые уже наверняка дошли без меня.

Грабли — дошли. Сдаваться — нет.

Каптерка Бора встретила меня закрытой дверью, амбарным замком и запиской, пришпиленной ржавой кнопкой: «Инвентарь принял. Ушол.». Орфография авторская. Варя, как выяснилось, сдала все в срок, под роспись и по счету, за что получила от лешего неслыханную похвалу: «Порядок». Мой же вопрос про тест, магию и все остальное снова остался без ответа. Уже второй раз за день.

Ну и ладно.

Я постоял у запертой каптерки, глядя, как прогорает субботний день и как десятиклассники, галдя, расползаются по домам с фотоотчетом на сорок кадров.

Бор никуда не денется. Мы теперь, как-никак, работаем в одной школе. У меня же теперь есть время, есть список вопросов и есть должник с температурой ладони в сорок градусов. Для человека, который месяц назад не имел даже собственного имени, — неплохая динамика. Корсакову бы понравилось.

[ Итоги субботника внесены в журнал. Примечание: за сегодняшнюю дату зафиксировано рекордное количество наблюдений объектов, не существующих в природе. Рекомендация: проверить зрение. Могу записать тебя к офтальмологу на завтра. Все равно едем в институт.]