то и годы скучной логистической подготовки, политических маневров и скрытной разведки, а действовать придется в сто раз осторожнее. Малин не должен почуять даже запаха готовящейся ловушки.

Именно поэтому мы сперва продолжили наносить точечные комариные укусы по мелким целям Консорциума, а затем плавно свели частоту ударных выходов к нулю. Мы создавали иллюзию, что выдохлись, что неизвестный мститель, трепавший им нервы, наконец-то сдался.

Признаюсь, я не планировал обрубать концы так резко, но судьба внесла свои коррективы. Один из отрядов Крестового похода нарвался на серьезную засаду, мы потерпели болезненное поражение, потеряв нескольких хороших парней.

Гибель бойцов стала вполне логичным поводом для того, чтобы мы «сломались» и отступили.

Это дало мне время, чтобы с удвоенным упорством заняться ростом боеспособности и тренировкой своих людей. Я больше не позволю повториться подобной бойне! Мы продолжим набирать опыт в плановых вылазках, улучшать снаряжение и срабатываться, пока не станем идеальной машиной для убийства.

Прошло уже несколько недель с того момента, как мы с боем вытащили Сарису из лап Консорциума, но между нами всё ещё висела неловкость. Нам обоим остро требовалось время, чтобы снова привыкнуть друг к другу, нащупать ту самую привычную близость, которая когда-то казалась такой естественной.

И, если быть до конца честным с самим собой, это ощущение чуждости складывалось не только из-за этого, ложь о том, кто она такая, откуда родом и каковы её мотивы, воздвигла между нами стену. Да, мой прагматичный разум прекрасно понимал, что Мэриголд сделала это ради нашей же безопасности, пытаясь защитить нас и себя от собственного безумного отца, Малина Медобрука, выбрав единственно возможную схему выживания. Но логика логикой, а чувство глубоко подорванного доверия не выбросишь изнутри одним усилием воли, горький, царапающий душу осадок, не смоешь слезами раскаяния.

Пожалуй, самым приятным открытием в моей новой-старой женщине стало то, что у неё обнаружилась и куда более серьёзная, глубокая сторона характера, та самая скрытая глубина, которую вечно беззаботная служанка Мэриголд никогда не показывала. А ещё у неё оказался бритвенно-острый ум. Сариса то и дело заставляла меня искренне смеяться, выдавая настолько тонкие и неожиданно едкие остроты, что до меня порой доходило лишь спустя пару секунд, и от этого они становились только восхитительнее. Мы словно начали говорить на одном языке, языке равных партнёров.

Но в конечном итоге толстые бастионы моего отчуждения пали не из-за красивых глаз или острого языка, всё решили её действия. Несмотря на сокрушительный удар по нашим отношениям и мою первоначальную холодность, она продолжала раз за разом доказывать свою безграничную любовь, преданность и веру в меня. Сариса ни на чём не настаивала, не торопилась и терпеливо ждала, пока я привыкну, давая мне необходимое время и пространство, чтобы сам разобрался в этой каше из эмоций, переварил обиду и решил, хочу ли делить с ней постель и жизнь.

А я хотел этого, вернее, отчаянно надеялся, что мы сможем склеить то, что разбилось. К тому же нас связывало нечто куда более фундаментальное, чем просто страсть: я безмерно любил нашего сына Марка и из кожи вон лез, чтобы уделять ему внимание. Мелкий постепенно, но уверенно осваивался в нашей огромной семье, он уже начал доверять своим многочисленным «тётям» и вовсю сближался с братьями и сёстрами.

Среди всех моих детей с их уникальными родовыми чертами Марк выделялся невероятно цепким умом, пугающе развитой физической силой и тактической смекалкой, разве что Иэн и Линда не отставали от него. К тому же Марк обладал удивительно лёгким игривым характером. Стоило ему затеять прятки, как всё поместье стояло на ушах. Мои жёны и стража быстро и искренне привязались к этому сорванцу.

Так что помимо моего собственного, чисто мужского и эгоистичного желания вернуть Мэриголд в свои объятия все остальные тоже искренне хотели, чтобы она снова стала полноправной частью семьи ради нашего сына. Теперь, когда она сбросила все маски Консорциума и открыла мне свою истинную сущность, мы могли построить отношения без гнилого фундамента лжи.

Мой гарем, на удивление, оказался куда более отходчивым, чем я, жёны, похоже, уже давно простили её выходку и были готовы снова впустить Сарису в нашу повседневную жизнь. А уж бывшие служанки, как мои, так и Мароны, и вовсе спали и видели наше воссоединение. Эта молчаливая, но мощная поддержка со стороны семьи стала тем самым последним толчком, который окончательно сдвинул чашу весов в её пользу.

Итак, после недели, проведённой бок о бок с этой изысканной аристократичной гномкой, после долгих ночных размышлений и копаний в самом себе, принял окончательное решение: хватит тратить время, которого в этом мире и так в обрез, я готов снова открыть ей своё сердце.

На следующий день я перешёл в наступление. Откинув любые полумеры, с места в карьер пригласил её на свидание. Не на те жалкие, украденные у работы десять минут, которыми мы с жёнами часто обходились в последнее время из-за чёртова Теневого крестового похода, нет, это должно было стать настоящим официальным свиданием с полным парадом, красивыми ухаживаниями и целым свободным вечером, жирным маркером вычеркнутым из моего плотного графика.

Когда подошёл к ней в кабинете и, прямо глядя в эти сапфировые глаза, предложил поужинать вместе, Сариса даже не попыталась скрыть пронзительной радости. Её бледные щёки моментально вспыхнули жарким румянцем, губы дрогнули в неуверенной, но абсолютно счастливой улыбке, и она чуть ли не запнулась, торопливо выпаливая согласие.

— Тогда до вечера, — мягко, с лёгкой хрипотцой произнёс я. Отвесив шутливый галантный поклон, радостно улыбнулся, внутри меня тоже всё клокотало от приятного, будоражащего кровь волнения.

Развернувшись направился к выходу, оставив Ирен, Лютика, Марону, Селину и саму Сарису в нашем импровизированном командном пункте корпеть над картами и сухими отчётами Конторы, но не успел я сделать и на десяти шагов по каменному коридору, как за спиной из-за прикрытой двери раздался приглушённый, откровенно восторженный девчачий визг. Я лишь тихо хмыкнул, не в силах сдержать широкую ухмылку.

Раскудахтались, заговорщицы. Обожаю их!

Спустя пару секунд за мной выскочила юркая хлопотливая Лютик. Догнав меня в два прыжка, девушка-мышка тут же привычно прижалась к моему боку, подстраиваясь под мой широкий шаг.

— У тебя запланировано свидание? — с горящим нетерпением в глазах пискнула она, снизу вверх заглядывая мне в лицо. От неё приятно пахло луговыми травами и домашним уютом.

— Я продумал каждую деталь, — спокойно и уверенно ответил я. По-хозяйски приобняв её за хрупкие плечи, зарылся пальцами в длинные волосы, наслаждаясь их мягкостью.

Лютик энергично потёрла свои пушистые, покрытые нежной шёрсткой ладошки, словно предвкушая вкусную добычу.

— Отлично! Выкладывай всё в подробностях, мы позаботимся, чтобы