с которым я была близко знакома, и узнать, кем он стал.

– А теперь? – наконец спросил он, мягким взглядом всматриваясь в мое лицо, несмотря на извечно хмурые брови.

«Брось это дело, – захотелось сказать мне. – Я отлично скрываю чувства».

– А теперь я безработная. И парень мне изменил с соседкой. Как-то так. А, и жить мне негде.

– Жесть.

Теперь уже я усмехнулась, будто он рассказал старую шутку.

– Ага. Везет как утопленнице. В общем, вот, теперь я пытаюсь придумать, что бы такого пошутить перед многотысячной публикой, но постоянно отвлекаюсь – то на бабушку, то на океан, то на паршивое выступление, то на тебя.

– На меня? – Его брови взлетели на лоб.

– На тебя, Эдгардо, на тебя. Нечего заваливаться ко мне домой в семь утра во вторник.

– А, точно. – Он кашлянул так, словно ожидал услышать что-то другое. Будто мне бы хватило ума сказать, что я не могу перестать думать об изгибе его губ и что не могу отвести глаза, когда он считает деньги или наливает пиво, а вчера вечером я вывалила максимум одну шестнадцатую своих настоящих чувств. – Что, бывший парень у тебя блондином был, значит?

Забыв о временном перемирии, я просверлила его тем же взглядом, которым одаривала последние несколько дней.

– Серьезно? Это все, что ты вынес из моего выступления?

В его глазах отплясывали огни заката.

– У тебя и раньше был паршивый вкус на парней.

– Это ты мне говоришь?

– А что? – Засранец еще и ухмылялся. – Правда же.

– Да? – Я повернулась к нему всем телом. – На себя посмотри. Сам встречался только с миниатюрными принцессами, решившими разочек попробовать нарушить правила. А потом еще и ныл: «Ой-ой, почему не срослось?» Ты хоть раз с певицей встречался?

Он поджал губы, защищаясь.

– Нет, не встречался.

– Вот-вот. Музыканты как комики. Вы все боитесь талантливых женщин. – Он пристально посмотрел на меня, и дыхание застряло в горле. Мы оба понимали, что я преувеличиваю. По крайней мере, когда дело касалось людей на этой скамье.

– Что ж, бинго. Моя бывшая именно такая.

Я рассмеялась, и с плеч будто свалился камень.

– Да и мой такой же. Я та еще лицемерка. И вкус на парней у меня паршивый. Просто столкни меня в океан.

– Да ладно… – Улыбнувшись, Эдди толкнул меня плечом. – У тебя не только на парней вкус паршивый.

Я фальшиво рассмеялась.

– Очень смешно. Придурок. – Но на губах вырисовалась настоящая улыбка, потому что Эдди продолжал подталкивать меня плечом.

– Рассказывай, какого ньюйоркца мне бить?

– Я тебя умоляю, Нью-Йорк тут ни при чем. Он из Канады, – фыркнула я. – Меня даже не измена напрягает, если честно. Просто шуток жалко.

Эдди закончил толкать меня и просто прижался плечом.

– Я целый альбом бывшей жене посвятил.

– Какие мы жалкие.

– Безнадежные романтики, – заметил он.

– Или просто безнадежные. Сдаться, что ли, пока не выставила себя посмешищем перед главными стендап-привередами Америки?

– Шутишь, да? – спросил он, внимательно на меня посмотрев. – Ты каким трудом этого добилась?

– Большим, – призналась я. – Буквально убивалась, чтобы туда попасть.

– Ну вот и все, значит, нельзя сдаваться. – Он пожал плечами. – Слушай. Днем в баре пусто. Не хочешь прийти писать? Я не помешаю, над документами буду корпеть. Захочешь – и на сцену выйти можно.

Я отстранилась.

– Серьезно? И ты не против, что я буду рядом?

Он закатил глаза, а потом ухмыльнулся так, что на сердце заныло.

– Не знаю. Орать на меня не планируешь?

Я отвела взгляд, уставившись на руки.

– Спасибо тебе большое, Эдди. Правда.

– Эй. – Он в последний раз толкнул меня плечом. – Не благодари. – Он поднялся, забросил на плечо чехол с гитарой. Только тепло, разлившееся внутри, напоминало о его прикосновении. – На выходных, правда, я занят. Но в понедельник с утреца увидимся, да?

– Ага, – кивнула я. – Обязательно.

Эдди зарылся пальцами в волосы и снова собрал их в рабочий хвостик.

– Супер. Может, и ты мне с музыкой поможешь. Мне… – Он облизнул губы, переводя взгляд с меня на океан и обратно. – …давно хотелось поработать с талантливым человеком.

Я кашлянула – не потому, что в горле запершило, а потому что, я чуть не захрипела в голос.

– Приятно было повидаться, Дель. – Он постучал пальцами по спинке скамейки и ушел, не дожидаясь ответа.

13. Закусочная «Пир-Поинт»

В пятницу, когда Ба вернулась с работы, мы решили поужинать в любимом месте – закусочной «Пир-Поинт».

И вот мы рука об руку шли по набережной прогулочным шагом, окруженные миллионом парочек, наслаждающихся самым романтичным свиданием в их жизни, и я не могла не заметить, насколько же Эвергрин изменился. Даже не за последние десять лет, а с прошлого лета.

– Уф, – проворчала Ба, взглянув на обгоревших туристов, которые откровенно сосались, прикрывая это поеданием мороженого. – Когда манеры вышли из моды?

– Когда женщинам разрешили носить брюки, – ответила я, окидывая взглядом толпу, идущую нам навстречу, – в той стороне находились игровые автоматы и торговый центр. – Господи, по пятницам всегда было так многолюдно?

– Слышала о цифровых кочевниках? – Ба не ждала, пока я отвечу – я, впрочем, и не собиралась. Я любила бабушкины разглагольствования, как любила ее приверженность расписывать день по пунктам, отказ голосовать на выборах, будь то президентские или любые другие, и любовь к блесткам. – Вот и я нет, – продолжила она. – От Альфонсо о них узнала. Я вообще сначала подумала, что он матерится. Ткнул пальцем в девчонку с синими волосами и такой: «Цифровая кочевница». А я такая: «Ал, невежливо так обзывать демократов». – Она закатила глаза. – Оказывается, так называют молодежь, которую задрало сидеть в городе, и они переехали поближе к природе, а работают на удаленке. – Она утянула меня в сторону, спасая от едущего навстречу велосипедиста. – Разумеется, все едут сюда. Хорошо, что я квартиру давно уже выкупила, иначе работать мне на панели в Атлантик-Сити за еду.

– Работать на панели в Атлантик-Сити, – медленно повторила я, перешагивая через брошенное пирожное.

– «Старбакс» теперь на каждом углу, – продолжала тем временем Ба. – Куда ни плюнь! Мы, блин, на пляже. Какой капучино – пива выпей, пиццу съешь! Спасибо Господу за ребят типа Эдди. – Ба ткнула пальцем в грудь невидимого цифрового кочевника, словно высказывая все недовольства ему напрямую. – На нем весь город держится.

– Он теперь твой лучший друг, погляжу, – сказала я, закусив губу, чтобы не улыбнуться. Мне нравилось слушать, как бабушка хвалит Эдди: радовало, что он стал героем этого города. Перейдя улицу, мы подошли ко входу в закусочную.

Ба кивнула, высвободила руку и толкнула тяжелую дверь.

– О да. Славный парень.