Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Да, но, — Анна бросила яростный взгляд на сестру.
— А потом мы вернёмся, и я нарисую ваши портреты, — улыбнулся Куницын. — И не придётся придумывать задания для фантов, и время быстро пролетит.
— Правда? Вы напишете наши портреты? — Глаза у Анны засияли.
— Да. Я, правда, не такой хороший портретист как Женя Рысев. И карандашом не так рисую, как он, но всё же… Да и всегда есть возможность сравнить художников, не так ли? — Аркадий улыбнулся.
— Хорошо, пойдёмте, — Анна отложила книгу и подошла к Куницыну. Он в который раз удивился, насколько она невысокая и хрупкая. Они с сестрой напоминали статуэтки. Аркадий галантно подставил ей локоть, на который девушка положила пальчики, и они вышли из гостиной, оставив Сергея с Милой наедине.
До подвала дошли быстро. Но пока они шли, раздался раскат грома. Снова началась гроза, да ещё практически над поместьем. У двери, за которой начиналась лестница, ведущая в подвал, Анна, отпустив руку Куницына, пошла впереди, показывая дорогу. Они прошли хозяйственные помещения и остановились перед тяжёлой металлической дверью.
— Это здесь, — Анна достала ключ и первой вошла в небольшую комнату.
Свет не загорелся, да и не нужен он был, потому что в центре комнаты стояла светящаяся клетка. Точнее, клетка была словно создана из магических жгутов, переплетённых друг с другом, мерцающих синевато-белым светом. А ещё эта клетка была двойная. Жгуты были настолько плотно переплетены, что невозможно было разглядеть, находится ли что-нибудь внутри.
Куницын, как только разглядел клетку, почувствовал, как приподнимаются на затылке короткие волосы. Потому что в отличие от девушек, он точно знал, что, точнее, кто может находиться внутри. Аркаша попятился в сторону двери, схватив за руку удивлённую его поведением девушку.
— Твои родственники совсем ненормальные? — прошипел он, лихорадочно соображая, что же делать. — Сколько лет уже эта штука здесь стоит? И откуда они её притащили?
Его прервал раскат грома, настолько сильный, что они услышали его здесь, в подвале. Послышался треск, и внутренний круг клетки заметно потускнел. Послышалось рычание, и Анна с ужасом увидела, как пол словно вздыбился, и в центре клетки начало подниматься существо, чем-то напоминающее льва. Только грива у него словно состояла из искрящихся магических нитей, а с кончика хвоста били миниатюрные молнии. С тела твари посыпались камни, словно он был всё это время в виде каменной глыбы, а теперь, проснулся, и каменная оболочка начала отваливаться.
— Что это, — пролепетала Анна.
— Я не знаю, как она называется, — сквозь зубы процедил Аркадий. — Похоже, молния попала в питающий контур и разбудила тварь. Где макр, который клетку запитывает? Если мы успеем его снова зарядить и найти обрыв, то всё может обойтись.
— Там, — и Анна показала рукой на стену, за клеткой.
— Уходи, — прошипел Куницын, — уходи и запри дверь. Если у меня получится, то я постучусь, и ты откроешь. — Если нет… Ты сама поймёшь. Тогда у тебя будет время собрать людей и бежать отсюда, чтобы позвать на помощь Рысева. У Женьки восьмой уровень. Он сможет с ней справиться.
Куницын выхватил кинжал, призвал дар и пустил его по лезвию. После чего укутался в щиты и пошёл к механизму, питающему клетку. Он старался не думать о законе всемирного невезения, преследующего его. Сейчас главное — восстановить второй слой защиты. Всё остальное — потом.
* * *
Я сидел на диване с книгой в руке и уже пятнадцатый раз перечитывал первую строчку. Погода решила меня убить, не иначе. Мамбов застрял у Соколовых, и было не известно, когда сумеет вернуться в Ямск. Петрович пережидал непогоду в охотничьем домике баронессы Камневой. Вместе с баронессой. Послать отряд на помощь Сергею и Куницыну, он не мог, но хотя бы приятно проводил время. В последнем я был абсолютно уверен. Потому что Петрович не пропустил бы звонок, будь штаны в этот момент на нём.
— У меня только один вопрос, куда девать Адриана? — спросил я вслух, переворачивая книгу, чтобы хотя бы узнать, что же я схватил в библиотеке. — Что-то я очень сомневаюсь, что Петрович будет с кем-то делить свою женщину. А Адриан хоть и Васильков, но муж со всеми вытекающими последствиями. Да заварили они кашу, как теперь расхлёбывать? И ладно бы Петрович мальчишкой был, у которого гормон из ушей брызжет. Неужели не мог сдержаться?
С обложки книги на меня смотрела полуобнажённая красавица. Я что же умудрился какой-то дамский роман схватить не глядя? Найдя аннотацию, я прочитал, что это справочник об устройстве защиты форта на уровнях от четвёртого до шестого. Ниже никто форты не строит — идиотов пока не нашлось. Я снова посмотрел на обложку и почесал макушку. Почему-то сексапильная красотка плохо ассоциировалась у меня с защитой такого высокого уровня. От размышлений меня оторвал вошедший дворецкий.
— Евгений Фёдорович, к вам посетитель, — чопорно произнёс он.
— Кто? — я невольно нахмурился.
— Он представился Кириллом Овсянниковым, — ответил дворецкий. — И сказал, что прибыл по поручению Медведева Дмитрия Фёдоровича.
— О, как, — я внимательно посмотрел на дворецкого. — Ну что же, пригласи его сюда.
Кирилл Овсянников оказался высоким, подтянутым, довольно молодым человеком лет двадцати пяти-тридцати на вид. Он вошёл в гостиную и удивлённо посмотрел на меня. Я же вставать с дивана не собирался, но пощадил нежные чувства посланника и сел, бросив книгу на стол. Овсянников покосился на обложку и кашлянул.
— Что с вами? Вы не простудились? Шутка ли, в грозу спешить доставить мне послание от Дмитрия Фёдоровича, — сказал я, указывая ему на кресло.
Овсянников подошёл ко мне и протянул конверт. Только после этого воспользовался приглашением и сел.
— Почему вы удивились, увидев меня? — спросил он, пока я крутил в руке конверт, разглядывая его.
— Потому что в грозу в наших местах выезжают из дома только в исключительных случаях, например, если речь идёт о жизни и смерти. — Ответил я, довольно любезно. — Дмитрий Фёдорович что-то передавал вам на словах?
— Нет, — он покачал головой. — А почему вы в грозу никуда стараетесь не уезжать?
— В грозу часто происходят прорывы. И их не слышно, — ответил я, продолжая его разглядывать. — Где вы остановились, господин Овсянников?
— Кирилл, если можно, Евгений Фёдорович, — попросил он. — Я остановился в гостинице. Пробуду здесь ещё неделю. И да, Дмитрий Фёдорович всё-таки кое-что передал на словах, — он вздохнул. — Я обязан оказывать вам всестороннюю поддержку и предоставить любую помощь. Разумеется, ту, что я вообще способен оказать.
— Да? Интересно, — проговорил я задумчиво. —