ничего не отвечал – так, как умел не отвечать только он, – и Лидия прекрасно понимала, что означает его молчание.

– Я приготовила вам ужин, – сообщила она сейчас, по-прежнему не отрывая глаз от Клары. – Там, на плите. Может, даже еще не совсем остыл.

Краем глаза она видела, как Тош заулыбался.

– Лидка, ты эпична и несравненна, – сказал он еще не до конца отошедшим от сна голосом и на слегка заплетающихся ногах отправился на кухню. Оттуда донесся негромкий радостный возглас, потом звук открывающегося и закрывающегося ящика, и Тош ввалился обратно в комнату, на ходу поедая запеканку прямо из пластикового лоточка.

– Вкуснотища, – проговорил он с набитым ртом, плюхнувшись на диван рядом с Лидией и показывая вилкой на макароны.

Лидия негромко засмеялась. Затрясшаяся у нее на груди Клара потянулась и заерзала во сне.

– Это просто соус столетней давности, который я откопала в глубине ваших шкафов.

– Что ж, надеюсь, я не умру в страшных муках, – без запинки отозвался Тош.

– Скрести пальцы, – в тон откликнулась Лидия.

На это Тош уже ничего не ответил, зарывшись в запеканку. Через минуту он отставил пустой контейнер на кофейный столик и с довольным вздохом откинулся на разномастные подушки.

– А что там сейчас у тебя, Лидс? – поинтересовался он, разглядывая спящую дочь. – Какие планы на выходные? Что-нибудь хорошее? – Губы его сложились в ехидную ухмылку. – Экспресс-свидания с пенсионерами?

Она закатила глаза.

– Если хочешь знать, завтра у меня восхождение на гору.

У Тоша чуть глаза из орбит не повыпадали.

– Что-что у тебя завтра?

– Восхождение на гору, – повторила она, метнув в его сторону убийственный взгляд. Она бы и что потяжелее метнула, будь у нее руки свободны.

– Зачем?

Лидия чуть помолчала, вспоминая, что именно соврала Аге, когда просила одолжить ей кое-что из туристических вещей, но тут сообразила, что Тош с Милой в курсе, что на самом деле у них с Джейком никакого романа нет.

– Ладно, скажу, только обещай не рассказывать Аге.

Тош навострил уши.

– Вот те крест!

Так что Лидия со вздохом поведала ему всю историю со списком: как она нашла листок в магазинной тележке и решила исполнить все девять пунктов, пусть даже это ее убьет. Тош слушал внимательно, с непроницаемым выражением лица, а когда она закончила, посмотрел на нее как-то очень странно.

– Это все ради твоего чертового Адама? – спросил он через несколько секунд.

Тош с Адамом с самого начала не ладили. Адам невзлюбил Тоша с первого взгляда, а Тош, хотя реже выражал это вслух, отвечал ему полной взаимностью.

– Нет-нет, – соврала Лидия. – Исключительно ради меня самой.

Она поудобнее перехватила Клару, которая за время рассказа успела проснуться и теперь моргала, разглядывая Лидию большущими синими глазами.

Тош приподнял бровь.

– Тогда чего бы тебе свой собственный список не написать?

– Потому что мнению этой незнакомки я доверяю больше, чем своему, – пояснила Лидия с сухим невеселым смешком. И хотя она все еще улыбалась тихонько воркующей Кларе, в голос ее закралась грусть, а та же неуверенность, в которой она уже сотни раз признавалась Тошу, придала словам отрывистость. – Потому что когда я что-то планирую… – Она не знала, как объяснить, не наговорив лишнего, того, в чем была не готова признаваться. – Когда я что-то планирую, никогда и ничего не выходит так, как я задумала.

Лицо Тоша смягчилось, пусть и самую малость. Эти два года он был для Лидии настоящей опорой, скалой. И он, и Мила. Хотя, признаться начистоту, Мила была куда менее раздражающей скалой.

– Так что ты теперь выполняешь желания из чужого списка?

Лидия кивнула, сгребла заскучавшую Клару и протянула ее отцу.

– Ага.

Он широко улыбнулся малышке и принялся целовать по очереди в обе щеки, так что она залилась радостным смехом, а потом произнес тем же нежно-певучим голосом, каким разговаривал с Кларой, хотя Лидия знала, что слова предназначены ей:

– По-моему, это чистой воды безумие.

Лидия пожала плечами.

– Ну и что. Может, моей жизни капелька безумия не повредит.

– Если ты это всерьез, – говорил Тош все тем же сюсюкающим тоном, – надо было разрешить Аге устроить тебе свидание с Анджеем.

Лидия возмущенно фыркнула.

– Ты хуже всех!

Тош лишь засмеялся, отчего Клара тоже залилась смехом, а тогда уже и Лидия не удержалась. Может быть, жизнь ее летела под откос, но хотя бы по части лучшего друга она вытянула счастливый билет.

Пусть даже ей регулярно хотелось влепить ему по морде.

Глава десятая

Обычно по субботам Лидия любила с утра поваляться часиков до девяти-десяти, а потом тихо и неторопливо позавтракать, пока Ага ходит по магазинам, а Стив играет в гольф.

Но сегодня была совсем не обычная суббота.

Всего двадцать шесть минут девятого на часах – а Лидия уже стояла по щиколотку в густой и мокрой от росы траве и, стараясь подавить зевок, смотрела, как Джейк навьючивает на себя какой-то непомерно большой рюкзак.

Будильник у нее прозвенел в пять тридцать – время, которое ей редко приходилось наблюдать с тех пор, как Олли вышла из младенчества, – и она ругательски ругала Джейка все полтора часа, которые ушли на сборы. Конечно, можно было просто вылезти из кровати, быстренько умыться, почистить зубы и выйти из дома через десять минут, но сама мысль о том, чтобы показаться на людях, не уложив волосы и не накрасившись, вызывала у Лидии мучительный спазм.

Так что она проделала обычную рутину – тут протереть, там подбрить, тут разгладить, там выпрямить, – пока у нее не осталось ни единого неприлизанного волоска. Адам всегда любил, чтобы она постаралась как следует.

– Выглядишь на миллион фунтов, – говорил он, а потом неизменно пускался в объяснения, что по курсу обмена это больше миллиона долларов. Лидия всегда исполнялась гордости, и даже сейчас от одного воспоминания сердце у нее забилось чуть чаще. Она почти перестала злиться на до нелепости ранний подъем.

Почти.

Но, как бы там ни было, сейчас они стояли тут, и скоро она сможет вычеркнуть из списка еще один пункт.

3. Подняться на гору.

До разговора с Джейком в начале недели Лидия и не осознавала, что в Великобритании тоже есть горы. Она почти всерьез ожидала, что этот пункт они отложат на самый конец и полетят на самолете в какой-нибудь живописный уголок Европы, а то и куда подальше, где, облачась в сверкающие зимние комбинезоны и отороченные мехом сапоги, взойдут по заснеженной извилистой тропе к вершине. Сердце у нее так и ускоряло бег при мысли о том, какие фотографии потом можно