class="empty-line"/>

Когда Альфа-король заметил это, он приказал другому палачу заменить его.

Морин отказывалась кричать. Она сжала рот, и каждый раз, когда плеть опускалась на ее спину, она сжимала руку в кулак и прикусывала губу до крови. Она позволила своим мыслям вернуться в те дни, когда она была с отцом.

— Папа! — воскликнула она. — Посмотри на бабочку.

Отец посмотрел на ее сцепленные руки и усмехнулся, увидев, как показалось крылышко маленькой белой бабочки.

— Она прекрасна, Морин, но ты должна отпустить ее. Она такое же существо, как и ты. Она хочет жить так же, как и ты. Если держать ее в плену, это только убьет ее. Ей нужно находиться на свободе. — тихо прошептал он.

Она посмотрела на свои сцепленные руки и, хотя ей было очень грустно отпускать бабочку, она знала, что отец был прав. Существа всегда должны чувствовать себя свободными. Она медленно отпустила бабочку, и она порхала в воздухе вокруг нее.

— Смотри! Она такая красивая! — воскликнула она и радостно запрыгала вокруг.

— Ты освободишь ее! — проревел голос Кирена за ее дверью. Ее глаза тут же открылись.

— Я не сделаю ничего подобного, Кирен. — голос был жестким, и она узнала в нем Альфа-короля.

— Кирен? — слабо прошептала она.

В воздухе воцарилась тишина.

— Дай мне увидеть ее.

— Нет

— Дай мне увидеть. — Кирен зарычал. На ее лице появилась слабая улыбка. Он всегда такой требовательный.

Мгновение спустя дверь открылась, и вошел Кирен. Она слегка повернула голову в сторону входа. Ее руки были привязаны, а спина обнажена. Она стояла на коленях лицом к стене.

Глава 17

Отношения Кирена с дядей всегда были сложными. После гибели родителей Таддеус взял племянника к себе, но с самого детства манипулировал им, заставляя подчиняться каждому своему слову. Кирен вырос в тени власти Альфа-короля, не смея перечить.

Но семья есть семья.

Сейчас Кирен стоял в кабинете дяди, заложив руки за спину — как подобает образцовому солдату. Вокруг Таддеуса, как всегда, толпились охранники. Кирен окинул взглядом просторную комнату, обустроенную по вкусу короля.

— Что теперь? — нетерпеливо спросил Таддеус.

Кирен не стал рассказывать дяде о своих чувствах к Морин. Он знал: если Таддеус догадается, обязательно использует это против него.

— Прошу, прекрати её пороть. Она не сделала ничего плохого, — спокойно произнёс Кирен.

— Серьёзно? Что у тебя с этой девчонкой? Ты защищаешь её, хотя она нарушила закон, — усмехнулся Таддеус.

— Она сражалась наравне с мужчинами и проявила себя как отличный воин. Она заслуживает награды, а не наказания! — возразил Кирен.

— Она женщина! Если отпущу одну, за ней потянутся остальные... — прорычал король.

— Разве это плохо? Почему женщины не могут делать то же, что и мы? — не выдержал Кирен.

Таддеус вспыхнул, излучая угрозу. Их взгляды скрестились. Между ними повисло напряжение — волки не желали уступать друг другу. Охранники неловко переминались с ноги на ногу.

— Моё решение окончательное. Продолжишь настаивать — прикажу выпороть её на глазах у всего двора. Не переходи границы, племянник. Я способен исполнить угрозу, — холодно произнёс Таддеус.

Кирен молчал. Он не хотел причинять Морин ещё больше боли, но и сдаваться не собирался. Дядя заметил перемену в его поведении и ухмыльнулся.

— Вижу, эта женщина для тебя важна.

Кирен постарался скрыть волнение. Любой неверный жест — и подозрения усилятся.

— Она важна как солдат. Спасла меня на поле боя, хотя могла бросить. Разве тебя не волнует моё благополучие? — быстро нашёлся он.

Таддеус прищурился, словно прислушиваясь к его сердцу, затем немного расслабился.

— Я забочусь о тебе, племянник. Но эта женщина преступница.

— Она сражалась лучше многих моих воинов, — не отступал Кирен.

Таддеус ударил кулаком по столу и поднялся, нависая над столом.

— Не говори больше ничего! — прорычал он.

Через мгновение король успокоился и сел обратно.

— Я не буду стоять и смотреть, как ты причиняешь вред тому, кто этого не заслуживает, — тихо, но твёрдо сказал Кирен.

Таддеус нахмурился. Его глаза стали стеклянными — Кирен понял, что перегнул палку.

— Раз ты так настаиваешь... Я покажу тебе, что значит моя угроза, — усмехнулся король и махнул охране.

Кирен бросился на охранника, но Таддеус в мгновение ока схватил его за горло. Через несколько минут в кабинет вошёл другой стражник и кивнул: приказ выполнен. Таддеуса швырнул Кирена к четырём охранникам и повёл всех в главный зал, где на виду у всех была привязана Морин — её спина обнажена.

Люди останавливались, шептались. Многие выглядели подавленными, глядя на её раны. Таддеус сел в кресло и дал знак палачам.

Кирен встретился взглядом с Морин — в её глазах не было ничего, кроме пустоты. Сердце сжалось от боли. Он рванулся к ней, но охранники удержали его.

— Сто ударов плетью при всех! — объявил король.

Палач занёс плеть. Морин закрыла глаза, сжала губы — она не издала ни звука. Удар за ударом обрушивались на её спину. Кирен зарычал, пытаясь вырваться. Его повалили на землю и ввели парализующее вещество — он не мог пошевелиться. На глаза навернулись слёзы.

Морин открыла глаза и посмотрела прямо на Таддеуса. Это было дерзко, но она не отводила взгляда, полыхающего яростью.

Таддеус невольно почувствовал уважение: ни один мужчина не выдерживал такого молча. Но он ничем не выдал себя.

— Похоже, тебе есть что