эти земли с миссией ходим. Ученье – свет.

- Ага, - согласился я шёпотом. – А неученье – чуть свет и на работу.

Глава 6 Первая встреча

Когда мы вышли от старосты, короткий зимний день уже перевалил за середину и начал незаметно тускнеть. Снег не шёл, ветра почти не было, но низкое серое небо висело над деревней так тяжело, будто к вечеру собиралось опуститься на крыши и придавить их вместе с печными дымами.

Староста проводил меня до самых ворот. Дальше не пошёл, остановился под навесом, оглянулся на пустую улицу и только после этого заговорил:

— Как пойдёте, мне не говори. Некоторые люди умеют правильно спрашивать.

— Хорошо, — сказал я. — Но если придут, не таи. Сразу говори, что мы направились в Меров. Это они и без тебя поймут.

— Само собой. Тут и дурак поймёт. Только ты прямо в город не лезь. Сначала осмотрись.

Он советовал то, что я и сам понимал. У меня не было ни денег, ни дружины, ни крепости, за стенами которой можно было бы переждать первый удар. Не было связи с Меровом. Я не знал, кто там ещё жив, кто предал, кто испугался, а кто уже успел поцеловать грязный сапог Боряты и теперь будет доказывать свою верность моей головой.

Можно было пойти к чужому князю и предложить ему земли за помощь против велесовичей и морановичей. Только в таком случае я легко мог вернуться в Меров не князем, а чужой марионеткой. Или вообще не вернуться, если мёртвый Святослав окажется для соседей удобнее живого.

— Поедем к Горыне, — сказал я своим, когда мы вернулись к бане.

Буряй, собиравший у стены свои вещи, медленно выпрямился и приподнял бровь.

— К тому самому Горыне? Волхву Рода?

— К нему.

— Прекрасно, — сказал Ждан. — Сначала медведь, потом покойник, теперь волхв. Дальше что? В Навь пойдём, прямо Нияму в зубы?

— Можешь вернуться.

— И пропустить самое интересное? Нет уж. Что я потом рассказывать буду? Не врать же, будто видел то, чего не видел.

Нечай, возившийся у двери с ремнём от сумки, поднял голову и тихо спросил:

— Он страшный?

— Волхв? Страшный. Жуткий старик. Я его до сих пор немного боюсь.

Мальчишка серьёзно обдумал услышанное.

— А лошадей ест?

— При мне не ел.

— Значит, не злой, — с заметным облегчением решил Нечай и снова занялся ремнём.

Леонтий стоял у стены. Для остальных он был невидим и потому мог не заботиться о том, чтобы выглядеть человеком, занятым каким-нибудь делом. Просто стоял, сложив руки, и наблюдал за нами.

— Ты едешь к нему за советом? — спросил он.

— В том числе. Горыня наверняка знает о Мерове больше меня. К тому же он мне должен. Я всё-таки довёл его ученика до Перводрева.

Если ехать дорогами, на санях, с отдохнувшими лошадьми и без долгих остановок, до меровской границы можно было добраться дней за пять. Может, и быстрее, если зимник окажется хорошим и никто не задержит нас на пути.

— До границы поеду вместе с вами, — сказал я. — Почти до самой заставы. Вёрст за десять сверну в лес. Ещё через десять встретимся с другой стороны.

Буряй сразу помрачнел.

— Один?

— Один.

— Плохая мысль. Там волки. И овраг под снегом можно не заметить.

— Знаю, что плохая. Но одному пройти проще. А от оврагов меня Леонтий убережёт.

— А от волков?

Нечай поднял руку, будто находился на торгу и боялся, что взрослые перекричат его раньше, чем он успеет вставить слово.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Я маленький. Меня в лесу почти не видно. Я тебе и спину прикрою, и пролезу куда скажешь.

— На тебе лошади. Кто будет за Крепушей и Золотушей смотреть?

— Буряй сможет удержать, даже если понесут.

— Буряй удерживает кулаками.

Буряй задумчиво посмотрел на дверь, за которой стояли лошади.

— Если хорошенько дать в ухо…

— Нет, — сказал я. — Лошадей бить не нужно. Нечай останется с ними и всё сделает правильно. Спокойно и ласково.

Ждан фыркнул. Нечай насупился.

— Я не из-за лошадей с тобой пошёл.

— А останешься именно из-за них. Потеряем лошадей — никуда не доберёмся. Хочешь быть нужным — делай то, что умеешь лучше остальных и без чего весь отряд развалится.

Он долго молчал, глядя в пол. Потом всё-таки кивнул, но не мне, а будто своей кобыле, которая ждала за дверью и не сомневалась, что мальчишка примет правильное решение.

— Я останусь с лошадьми, — хмуро сказал он.

— Вот и хорошо.

План был паршивый, но другого у меня не имелось. До темноты мы успели обсудить легенду.

Буряй и Ждан становились деревенскими мужиками из Крайних Соловьёв. Они будто бы ехали к родне в Задние Чуди, деревню севернее Мерова. Такая деревня действительно существовала — память Святослава подсказала и название, и примерное расположение. Нечай был мальчишкой при лошадях. Обо мне решили не придумывать ничего, пока нас не спросят.

Чем проще ложь, тем легче её удержать. Чем меньше слов, тем меньше шансов, что один назовёт дядьку братом, другой — сватом, а третий забудет, из какой деревни мы якобы выехали.

Ночью я долго не мог уснуть.

Баня давно остыла. Тепло сохранилось только под полушубком, да и то приходилось лежать неподвижно, чтобы не выпустить его наружу. Буряй храпел негромко, но упрямо, будто спорил с кем-то во сне. Ждан ворочался на другом конце полатей и время от времени недовольно вздыхал. Нечай устроился у самой двери, чтобы первым услышать лошадей, если те забеспокоятся.

Леонтий стоял у стены и смотрел в темноту.

— Не спишь, — сказал он.

Я не ответил.

Он подошёл ближе, но садиться не стал. Призраку не требовалось искать место, скрипеть половицами или осторожно устраиваться, чтобы никого не разбудить. Он вообще не издавал звуков, если сам этого не хотел, и иногда от этого становилось особенно не по