учился четыре года воевать в танковом училище, и среди прочего там разбирали битвы древности. Кто там чего сделал правильно или, наоборот, неправильно. Но одно дело учиться воевать, когда у тебя вместо кольчуги танковая броня, а вместо копья пушка и вот так оказаться среди битвы, где от тех знаний пользы ноль целых, ноль десятых.

Зато Фрол, хоть тоже может великим стратегом и не был, придумал способ, при котором они могут все выжить, всё же. Он поставил свои сани примерно в метре от саней Первака. Получился такой метровый проход между санями, а потом и лошадьми. В сумме метров семь диною. Туда они все и ссыпались с саней. Касьян, как не торопился, а пару арбалетов и тубус со стрелами прихватил.

Двое всадников остановились позади саней над трупами своих товарищей и стали думу думать, как бы этих гадов, которые забились в щель между санями выкурить оттуда на честный бой. Зря они это. Коська упёр стремя арбалета немецкого в землю, сунул в него ногу и почти не напрягая спину, одними руками натянул тетиву. Адреналин плечо подставил, в спокойном состоянии корячиться приходилось. Этим же самым с его большим православным арбалетом из Полоцка занялся Фрол. Коська из двух стрелять не умел. Вскинул свой, положил в прорезь на ложе стрелу и стал выбирать жертву.

Глава 9

Событие двадцать пятое

Ратники горячили коней, вертелись, а ещё между ними и санями стояли два коня убитых им дружинников. Прицелился Коська сначала в правого воя, но тот и чужим вороным и своим пегим конём прикрылся, точно промахнёшься или в одну из лошадей угодишь. Тогда парень повернулся к левому, но этот тоже увидел нацеленный на него арбалет и скрылся за шеей коня. Сговорились.

— А время против вас теперь! — крикнул им Касьян и продолжил метиться в левого ратника. И дождался, вой неудачно шпорами направил коня вперёд, а тот упёрся ногами в труп и развернулся, подставив бок седока. Ратник пытался развернуть коня, но поздно, Коська нажал на скобу и стрела, пробив толстый плащ, мехом волка отороченный, вошла всаднику в бок, прямо под мышку. И явно добралась до чего важного в организмусе, так как, захрипев громче коня, ратник стал сползать с седла и вскоре грохнулся под ноги своей кобыле. Прямо рядом с имеющимся уже трупом, почти обнявшись с ним. Друзья до гроба?

— Держи! — Фрол сунул Коське заряженный большой арбалет.

Парень передал ему свой одной рукой, схватил передаваемый второй и третьей полез за стрелой в колчан — тубус. И ведь почти получилось. Вот только арбалет заряженный уронил и тот вжикнул, спуская тетиву. Шьёрт побьери! Как Миронов говаривал.

— Разиня! — взревел Фрол и стал заряжать немецкий.

А этот подлый дружинник решил воспользоваться промашкой пацана и, развернув жеребца, припустил к своим. Не выбирая дороги припустил. Спину демонстрируя.

— Держи!

Касьян стрелу на всякий случай теперь в зубы сунул. Принял у десятника, сверкающего глазами, арбалет, брякнул на ложе стрелу обслюнявленную, и почти не целясь, выпустил в спину хитрецу стрелу. Конь, он может и быстро бегает, но пока повернулся, пока разогнался, пока скользил по снегу, разгоняясь. Всего-то и ушёл на пятнадцать метров ратник от смерти. Вжик. Стрела вошла в неприкрытую никакими плащами спину ратника и тот через пару сажень съехал с седла.

Касьян с видом победителя повернулся к Фролу, но тот взгляда не увидел, он подобрал упавший большой арбалет и теперь заряжал его. Эх, Коське бы его силу.

— Держи, — опять не встретились взглядами, десятник перехватил у Касьяна немецкую машинку и склонился над ней, заряжая.

— Третий! — а третий арбалет лежал в санях. Коська к ним кинулся, разворошил сено, которое раскидал, кувыркаясь и выбираясь из саней, и нащупал арбалет. Сунул его под ноги Фролу и поворотился к преследователям. Последняя тройка приближалась. Ну теперь, как говаривал Наполеон, бог на стороне тех, у кого три арбалета заряженных.

Ратники услышали Наполеона и остановились, а потом и повернули. Поздно. Коська им в спины успел две стрелы отправить, одна попала в круп коню и тот, взвившись на задние ноги, как в цирке, потом грохнулся в снег, придавив всадника слегка, а вторая стрела воткнулась в спину ратника, но видимо не убила, так как он припал к шее жеребца и тот вынес его из зоны обстрелы.

— Первак, бегом, того живьём возьмём! — проход между телегами узкий и Фрол, подхватив под мышки Коську, просто вынес его за границу саней, следом ломился Первак. Мечи оба уже успели из ножен вынуть и теперь, охватывая лежащего на спине придавленного конём ратника с двух сторон, неслись к нему. Конь сделал два прыжка, при этом, при первом нога воя ещё была в стремени и того, прилично тряхнув, головой бухнуло о землю. При втором прыжке нога уже освободилась и теперь покалеченный и калечильщик находились отдельно в четырёх, примерно, метрах один от другого.

Фрол с Перваком с разных сторон подбежали к ратнику Корибута, и Фрол склонился над ним.

— Жив. Бери его за ноги.

Вои подхватили находящегося без сознания дружинника и отнесли к саням Первакам, забросив на сено.

— Связать надо и кинжал забрать, — Коська смотрел на быструю и слаженную работу ратников Остея. Давно видимо вместе служат, понимают друг друга с полуслова, и опыт есть совместный пленных имать.

Тут же нашлась верёвка и, перевернув ворога на живот, ратники быстренько ему руки связали за спиной. И хитро так, перебросив петлю через шею.

— Не задохнётся? — Коська смотрел, как туго эту петлю натянули.

— Садись в сани, уходим, а то в этот раз два десятка пошлют.

Быстро не получилось. Долго получилось. При попытке ехать дальше их конь вдруг сначала сел на задние ноги, а потом и завалился, насколько оглобли позволили.

— Едрит Мадрит! — Касьян хлопал глазами. Вот, что значит загнать лошадь. До этого ни разу не видел. Что же это за животное такое, которое предела своим возможностям не ведает. Не, там есть сказки про первого марафонца, будто бы прибежал и умер, только успев про победу сказать. Верилось с трудом. Хомо он ведь сапиенс, а не дуракиес. Но вот их жеребец бежал пока не свалилась.

— Коська лови лошадь любую, перепрягать нужно! — гаркнул Фрол и бросился к их бедному коньку — распрягать.

Первак тоже бросился, но отвести своего жеребца чуть