Живосил там, Ясноцвет, — этого за глаза хватит. Они свежие, вчера щенки Зорга притащили.

Я кивнул и ушёл на кухню.

Выбрал быстро, — Живосил, Ветропух, пару листьев Холодянки, и взял Семицвет. Вынес всё это, разложил перед Рованом на столе.

— Вот. Второго ранга, извини, нет, чтобы играться с ним. Пойдёт?

Рован перебрал травы пальцами и кивнул.

— Пойдёт. — Он собрал их в горсть и поднялся.

Во двор высыпали, считай, все.

Первым, само собой, Рован с Минком, за ними — Лира, накинувшая на плечи шаль, следом я, а последним, ворча что-то под нос, выбрался Марвин, так и не выпустивший из рук мешочек с сухим сбором. Даже Рол, торговец, оставил свою пиалу и притащился за нами, — всем без исключения было любопытно, что за испытание задумал наш алхимик.

Утренний двор ещё держал ночную свежесть, трава была мокрой от росы, и от родника тянуло приятной прохладой, которой мне последние сутки так недоставало.

И вот тут я почувствовал через Связку, что Рау — этот наглец — как-то выскользнул через окно в сад и сейчас затаился на крыше.

Сидит, паршивец, распластавшись у самого конька, смотрит на всё это своими глазами-бусинами и в ус не дует, хотя внизу народу целая толпа. Я нахмурился, мысленно надавил, послал ему образ густой травы в саду, куда следовало бы немедленно спрятаться, но зверёк только повёл ухом и остался где был.

«Ну погоди у меня», — пообещал я ему про себя. Совсем от рук отбился за последние дни. Хотя понимал, что угроза взбучки на Рау не действовала. Что ему мои угрозы, если наказать его я всё равно не могу как следует?

Рован тем временем поставил Минка лицом к стене дома.

— Закрой глаза, — велел он. — И не подглядывай. Отвернись вон, к стене, и стой.

Минк выполнил всё беспрекословно. Зажмурившись, отвернулся и застыл.

Один из «Волков», тащивший от родника ведро с водой, притормозил рядом, заинтересовавшись.

— Эт чего у вас тут, хозяин? — спросил он, кивнув на застывшего у стены Минка.

— Дар у друга нашего особый, следопытский, — пояснил я вполголоса. — Вот алхимик его и проверить хочет.

Ватажник понимающе кивнул, поставил ведро прямо на траву и остался стоять, — тоже, значит, поглазеть.

А Рован занялся травами.

Раскладывал он их не абы как, а с толком, разнося подальше друг от друга: Живосил пристроил у самого родника, что тёк вдоль забора, в мокрой траве; Ветропух отнёс к дальнему углу дома и положил под свес крыши; Холодянку — те два листа — сунул за каменную ограду, так что через стену её и не видно было. А цветок Семицвета… он повернулся, отыскал глазами Лиру и, ухмыльнувшись, шагнул к ней.

— Позволите?

И, не дожидаясь толком ответа, аккуратно заправил веточку цедры ей в волосы, над самым ухом.

Щёки у Лиры мгновенно вспыхнули, не то от неожиданности, не то от смущения, но она смолчала, только зыркнула на Рована странно. А я не удержался, усмехнулся: хитро придумано, ничего не скажешь.

Управившись, здоровяк вернулся к Минку и завязал ему глаза тряпицей поверх зажмуренных век.

— Ну, — сказал он, отступая на шаг, — сообразил уже, что тебе делать?

— Ты растения спрятал, — не оборачиваясь, отозвался Минк. — Хочешь, чтоб я их нашёл.

— Верно, — Рован добродушно хлопнул его по плечу. — А теперь давай, Следопыт. Найди все. Только глазами не смотри — их у тебя нет. На Дыхание ориентируйся.

Минк постоял, собираясь, повёл головой из стороны в сторону, — и вдруг замер, ссутулился.

— Но… — начал он растерянно. — Тут же у ватажников лагерь. С травами. Я чувствую от них фон, он не сильный, но… но его столько, что всё остальное забивает.

И вот тут я всё понял окончательно.

Так вот оно что. Не просто так Рован попросил свежие травы, не просто так устроил всё это именно здесь, во дворе, где в двух шагах «Волки» разложили свою добычу, пусть и не богатую. Он с самого начала подстроил так, чтобы Минку было тяжело. Я опустился на единственную ступеньку у порога, — ноги ещё держали неважно после вчерашнего, — и покачал головой.

Нет, всё-таки от торговца в Роване куда больше, чем от алхимика. Хитёр да умён он.

Здоровяк почесал бороду.

— Ты ведь в Лесу как-то ориентируешься на Дыхании, — сказал он ровно. — И травы находишь. Иногда и второго ранга.

Я замер, скосил на него взгляд. Это он что, намекает, что знает, что Минк не сам эти травы находит?

— А там, — он кивнул в сторону Сумеречного Леса, темневшего за забором, — там нет ничего стабильного. Так в чём беда, следопыт? Али нет у тебя никакого дара?

И, договорив, повернул голову ко мне.

Посмотрел внимательно, с прищуром, и в этом взгляде я прочёл невысказанный вопрос «Как это он травы такие находит?». Про Рау он знать не мог, — тут я был почти спокоен. Но вот то, что кто-то или что-то помогает Минку с травами в Лесу, — это он, похоже, унюхал давно, и молчал только оттого, что схватить меня за руку не мог.

А ещё я понял главное.

Рован ведь с самого начала не хотел брать Минка. Не хотел — и точка. И всё это испытание он затеял вовсе не для того, чтобы дать парню шанс, а ровно наоборот — чтобы тот его провалил. Потому что без открытого Родника дар у Минка работает вполсилы. И Рован это знал лучше кого бы то ни было, — он ведь и сам таким даром владел.

— А ты тот ещё хитрец, Рован, — усмехнулся я, глядя, как Минк топчется на месте, поворачивается то туда, то сюда, силясь ухватить хоть что-нибудь сквозь этот гул.

— Такова жизнь, друг, — обронил Рован, разведя руками.

Лира, стоявшая чуть поодаль, не поняла ещё, к чему всё идёт, — вскинула на меня одну бровь, вопросительно. Я только качнул головой: ничего, мол, страшного, потом.

А сам произнёс:

— Но зря ты, Рован, парня недооцениваешь.

— Посмотрим, — ответил он.

Моё сердце вдруг пропустило удар, когда я даже не увидел, а почувствовал, что Рау, этот серый паршивец, соскользнул с крыши. Сделал он это плавно, беззвучно, серой каплей стёк по скату, и, никем не замеченный в общей суете, перемахнул через забор туда, где