Асланидис? – Во взгляде Аттикуса сквозит невысказанный вызов.

Он пытается меня спровоцировать. Не дождется. Почему он сначала заставил меня присоединиться к тренировкам, а теперь пытается отсюда выгнать? Неважно. Я широко улыбаюсь ему.

– Нет, сэр. Пятьдесят. – И добавляю громче: – Пятьдесят один.

Аттикус слегка наклоняет голову и отворачивается.

– Причина ваших слабых результатов не в технике верховой езды. Нокс превосходно вас обучил. Большинство из вас за три года освоило искусство работы с плетью. Но вам не хватает выносливости, силы, расчета и стратегии. И мы это исправим. Будем тренироваться по несколько часов каждый день.

Возбуждение захлестывает меня. Я мечтала об этом целых три года. Пусть не с ним, но все же. Я никогда еще не была так близка к своей цели.

– А как же наши остальные экзамены? – спрашивает Джуна.

– Имя?

– Джуна Рахими.

– Отличный вопрос, мисс Рахими. И я с радостью отвечу на него. – Он выдерживает эффектную паузу. – Остальные экзамены меня не волнуют. Кто будет пропускать тренировки, не попадет на выпускное испытание. Все просто. Ваша судьба зависит от того, какими штормовиками вы станете, а не от ваших знаний по астромантии или философии. Хотите выжить – выполняйте мои приказы. Понятно?

– Так точно, сэр! – раздается дружный хор голосов, и Аттикус довольно кивает. Человек, которого я когда-то знала, исчез без следа. Осталась лишь холодная, жесткая оболочка.

– Шестьдесят, – заканчиваю я счет, и Роуэн с глухим стоном валится на пол. Я сажусь на корточки рядом и кладу руку ему на спину. – Вставай, – шепчу я. – Иначе он еще что-нибудь придумает.

Роуэн цепляется за мой локоть и с трудом поднимается.

Аттикус в упор смотрит на него прищуренными глазами, но в этот момент дверь распахивается, и выражение его лица меняется.

– Вот ты где. – Его голос становится неожиданно мягким. Волосы у меня на затылке встают дыбом. – Я уже думал, что ты сбежала.

– Как будто я могу тебя подвести.

Я оборачиваюсь и вижу ее. Девушку, ради которой он рисковал своей жизнью. Девушку, которую он спас. Я бы узнала ее среди сотен других, потому что их история была подробно описана в нескольких еженедельниках с фотографиями. С одной стороны ее волосы медно-рыжие, а с другой – черные, и они заплетены в косы. Она идет к Аттикусу, покачивая бедрами, одетая в серую форму штормовика.

– Ну что, уже прочитал свою знаменитую речь про выносливость? – подтрунивает она.

Аттикус одаряет ее улыбкой, при виде которой мое сердце на мгновение останавливается. Одна из девушек в строю мечтательно вздыхает.

– Ты меня слишком хорошо знаешь, – отзывается он и, обняв ее за плечи, целует в лоб.

– Без меня ты бы пропал.

Он тихо смеется – тем особенным теплым смехом, который больше не предназначен мне.

– Познакомьтесь, – говорит он. – Это Серена Манчини. Моя правая рука. Она будет помогать мне на тренировках. И предупреждаю: она еще строже, чем я.

– Аллилуйя, – бурчит Роуэн. – У тебя еще есть шанс передумать, в отличие от меня.

Почему я должна передумать? Из-за женщины, к которой он, очевидно, испытывает какие-то чувства? Нет. Я не боюсь ни требований, ни уж тем более ежедневных встреч с ними. Он рисковал жизнью ради нее. Но это его жизнь. И я не стану наказывать себя за то, что когда-то только мечтала об этом.

– Подготовьте своих пегасов. Через десять минут встречаемся на стартовой площадке, – приказывает Аттикус.

Роуэн сжимает мне плечо, но тут же отдергивает руку, словно обжегшись под взглядом Аттикуса.

Я подхожу к Калипсо и приветствую Икара, привычно чмокнув его в теплую ноздрю. Его глаза восторженно блестят. Обычно он сопровождает свою мать и меня на тренировочных полетах, но теперь решение принимаю не я.

– Ты его избаловала, – раздается у меня за спиной голос Аттикуса. – Я подумываю перевести его в другое место.

Я резко оборачиваюсь.

– Это жестоко, – говорю я, не задумываясь. – Ему еще нужна мать. Оставь его здесь, и я обещаю держаться от него подальше.

Аттикус склоняет голову набок:

– Думаешь, справишься?

– Если такова цена, то да.

– Эй! – Серена подходит к нему и без всякого стеснения кладет руку ему на плечо. – Ты кто такая?

Я сглатываю.

– Эйвери Асланидис, – представляюсь я.

Ее брови удивленно ползут вверх.

– Ах-х… – протягивает она.

– Дочь воздушного командира, – быстро поясняет Аттикус. – Та собирательница, о которой я тебе рассказывал. Но она хочет стать штормовиком. Она будет тренироваться с нами.

– Смело. Ты уверена, что хочешь именно этого? – Она задирает край куртки, обнажая плоский, мускулистый живот, но хочет показать мне вовсе не это. Я должна увидеть ожоги и шрамы от ленты времени, которая когда-то пыталась высосать из нее жизнь до последней капли. Но от этой участи ее спас Аттикус. – Это не какая-то игра. – Она поправляет куртку.

– Я знаю, – твердо отвечаю. Я не наивна и никогда не забываю об опасности. Знаю, чего хочу, но объяснять это им не собираюсь.

Я оставляю их, подхожу к гнезду Калипсо и снимаю уздечку с крюка у стены.

– Тебе нечего бояться, – шепчу кобыле, надевая снаряжение. – Я не позволю ему отнять у тебя сына.

Калипсо тихонько фыркает, и в ее тоне слышится тревога. Самка пегаса за всю жизнь может родить не больше пары жеребят. Икар – ее второй сын, и она безумно к нему привязана. Еще полгода назад они делили одно гнездо. Если бы Аттикус узнал об этом, то пришел бы в ужас. Эта мысль заставляет меня усмехнуться. Моя мать никогда не заботилась обо мне – может, именно поэтому мне хочется защитить Калипсо и Икара. Большинство всадников любят своих пегасов, но все равно воспринимают их как животных. Я же считаю Калипсо и Икара семьей. И буду защищать их до конца.

– Вылетайте на север, через ущелья Далмации, – приказывает Аттикус. – Солнце взойдет через три часа. К этому времени вы должны достичь Пелиона.

Пелион – это остров, где когда-то жили кентавры, пока люди не уничтожили их, изгнав в мир легенд, как и своих богов.

– Чтобы успеть, нам придется лететь на полном ходу, – скептически замечает Роуэн. – Обязательно так гнать животных?

– Ты сомневаешься в своем жеребце или в себе? – парирует Аттикус. – Тогда можешь остаться и повторить курс.

– Я просто сказал, – бурчит Роуэн.

– Твое мнение здесь никого не интересует. Мы учимся выживать. Никто из вас еще не бывал в сердце шторма. И поверьте: все, что вы проходили раньше, – лишь детские забавы.

Мы выстраиваемся у стартовой платформы. Аттикус и Серена проверяют каждую уздечку и поправляют все, что требуется, прежде чем дать разрешение на взлет. Мы что, снова на