называет Серена, зачитывая следующую группу. Я надеюсь оказаться хотя бы в компании с ней, но все напрасно. Джуна окидывает меня извиняющимся взглядом, пожимая плечами, и вместе со своей командой уходит вдоль берега к другой стороне горы. Очевидно, первые группы выбрали ближайшие тропы.

– Тропы, что видно отсюда, намного сложнее, – внезапно говорит Аттикус у меня за спиной, и я вздрагиваю. – Так что ни у одной группы не будет преимущества.

Наконец Серена выкрикивает мое имя, и я моргаю, замечая сначала недовольное лицо Дориана, а потом и ехидную ухмылку Зарина. Я оказалась в одной группе с ними и с Эсме. Прекрасно. Спасибо тебе, судьбоносный список. Я даже знаю, кому этим обязана. Человеку, который сейчас тянется к кобуре, в которой лежит мой хлыст. Он подтягивает ремень плети у меня на талии и поправляет более узкие ремешки, которые проходят от шеи через спину и пересекаются посередине. Его пальцы касаются моей кожи, и я напрягаюсь всем телом.

– Ты сохранила плеть, – негромко замечает он. Это был его подарок мне на девятнадцатилетие.

– А почему бы и нет? Она отлично сделана, и я привыкла к ней. Было бы глупо выбрасывать ее, – холодно отвечаю я, ощущая каждое его малейшее прикосновение острее, чем трехчасовой полет.

Он отпускает меня, а я направляюсь к группе. Никто из команды мне не нравится, и эти чувства взаимны.

– Готовы? – самодовольно спрашивает Зарин. Не дожидаясь ответа, он устремляется вперед, и остальные бросаются следом.

Прохладный ветер бьет прямо в лицо, пока мы выходим на тропу, круто петляющую между деревьями. Я иду последней, потому что остальные трое уже унеслись вверх. Было бы разумнее беречь силы – мы ведь не знаем, что ждет нас дальше. Вздохнув, я следую за ними, стараясь не отставать, хотя дорога бесконечно петляет. Теряется снова и снова среди деревьев. На пути возникают огромные валуны и упавшие стволы. Троица помогает друг другу преодолевать препятствия, но полностью игнорирует меня. Через полчаса я уже с трудом втягиваю в себя воздух, а ноги горят еще сильнее, чем прежде, хотя я не думала, что такое вообще возможно. К счастью, деревья заслоняют прямые солнечные лучи. Этот остров мог бы показаться мне настоящим раем, если бы я просто загорала на пляже, но я здесь совсем не для отдыха. Несмотря на тень, влажные волосы липнут к шее, а по спине струится пот. Я бы с удовольствием сняла куртку, но для этого пришлось бы расстегнуть кобуру, а мне не хочется терять ни секунды. Крутая тропа снова сворачивает, и, когда я преодолеваю поворот, Зарина и остальных уже не видно. Вместо них между деревьями стелется белый туман, становясь гуще по мере моего приближения. Дорога в нем полностью исчезает, и я больше не вижу, куда ступаю. Если тропа закончится обрывом, я просто рухну вниз.

– Дориан? Эсме? – зову я. Но густой туман поглощает мой голос. Я делаю шаг вперед, потом еще один. Теперь он полностью окружает меня. Я вытягиваю руки и на ощупь пробираюсь дальше. Этот туман природного происхождения или является своего рода тестом? Воздух вокруг воронки, окружавшей сердце шторма, почти черного цвета. Штормовики должны проходить сквозь нее почти вслепую, полагаясь лишь на интуицию, чтобы избежать ловушек лент времени. Правда, тогда у них есть пегасы.

Я закрываю глаза, выставив ладони перед собой, и сосредоточиваюсь. Это не обычный туман. Он пощипывает мою кожу, словно хочет вытянуть мое время. Я делаю шаг за шагом, но воздух вокруг меня становится вязким, словно ил, замедляя каждое мое движение. Я никогда не слышала и не видела ничего подобного. Это магия времени, и, возможно, именно поэтому кентавры выбрали этот остров в качестве своего дома. Этот остров явно не обычный. Я пытаюсь ускориться, но туман давит на меня и безжалостно отбирает мое время. Я судорожно сглатываю. Как высоко я уже нахожусь? Туман покрывает только тропу или всю оставшуюся гору? Обычно я бы не стала отклоняться от дороги, но у меня просто нет выбора. Я пробираюсь боком к деревьям, прямо сквозь заросли, которые тянутся ко мне, словно когти, царапая мои руки и лицо. Но если сейчас запаникую, то потеряю еще больше времени. Мне даже приходится напоминать себе дышать спокойно, как учил Нокс на утренних занятиях. Чем ровнее дыхание, тем медленнее утекает энергия.

А затем туман рассеивается так же неожиданно, как появился.

Это был какой-то дурацкий тест на стрессоустойчивость.

Откуда-то доносится пронзительный крик. Эсме? Зарин и Дориан бросили и ее тоже? Тропа пролегает прямо передо мной – я отошла от нее всего на несколько метров. Но теперь ее окружают не деревья, а бездонные обрывы, и она переходит в узкий «мостик» между двумя вершинами. Если бы я продолжила блуждать в тумане, то наверняка погибла бы. Интересно, знает ли отец, через что именно нас заставляет проходить Аттикус? Проходили ли все остальные рекруты то же самое?

Я не вижу ни Эсме, ни Зарина, ни Дориана, когда ступаю на узкий гребень, вытянув руки в стороны для равновесия. Чем ближе подхожу к другой стороне, тем чаще мне приходится балансировать на осыпях и обломках, которые, должно быть, возникли в результате камнепадов. Я не хочу думать о том, из-за чего они здесь появились. Солнце слепит глаза, когда я осмеливаюсь поднять взгляд на вершину. Я прошла, может быть, половину пути. Но где же остальные трое? Если я упаду здесь, никто не узнает, где именно я пропала.

Я добираюсь до конца этого «моста» и оказываюсь перед отвесной стеной. Тропа обрывается, и я снова смотрю вверх. Карабкаться по стене невозможно, потому что камень гладкий, как стекло. Прохладный ветер с шелестом играет у моего лица, высушивая пот на лбу. На мгновение я прислоняюсь к горе, но сопротивляюсь желанию присесть на корточки. Не знаю, смогу ли тогда снова встать.

Тропа должна где-то продолжаться. Я наклоняюсь влево, затем вправо. Задумчиво хмурюсь. Внизу замечаю вырубленную в скале ступеньку, которую можно найти, только если специально искать. Я сажусь на край и надеюсь поставить ногу точно на нее. Но она оказалась дальше, чем это выглядело сверху. Выживу – точно убью Аттикуса. Мы и так рискуем своими жизнями во время штормов, так почему он ставит их на карту ради каких-то тренировок? Наконец, я соскальзываю вниз и покачиваюсь, пытаясь восстановить равновесие, потому что ступенька безумно узкая. Затем нахожу еще одну и еще. Они высечены в камне и спиралью огибают скалы. Нет ни поручней. Ни страховки. Только я и