— Это не так. Мы помогаем Алекс, делая то, о чем она просила.

— Она не это имела в виду. Я знаю, что это так.

— Дай мне время, Леннокс. Дай ей время. Здесь идет игра, и мы, к сожалению, не знакомы с правилами. Единственное, о чем я продолжаю напоминать себе, так это о том, что она точно знает с кем и чем имеет дело.

— Правила? — повторил я. — Когда ты в последний раз разговаривала с Челси?

— Прошло уже больше недели.

Я повернулся к ней.

— Если это она написала записку, то, может, она тоже давала нам подсказку? Может, она достаточно хорошо знакома с Монтегю, чтобы знать правила, достаточно, чтобы это могло помочь?

— Я буду продолжать пытаться. Я не могу связаться с ней с тех пор, как Алекс... со вчерашнего дня. Одно можно сказать наверняка: Алекс знакома с правилами и с мистером Фитцджеральдом, — подтвердила Делорес. — Я уверена, что она рассказала тебе все по секрету, но чем больше я узнаю о ее детстве, особняке, все о Монтегю, тем скорее смогу ей помочь.

Я вспомнил честность Чарли́, как она сказала, что хочет рассказать мне о своих тенях. Она сказала, что ее честность заключается не в том, чтобы я мог исправить причиненное ей зло, а в том, чтобы она могла показать мне, что доверяет мне то, что скрывала от других.

— Я не знаю, что тебе поможет.

Машина остановилась на летном поле, рядом с самолетом «Деметрий Энтерпрайзис».

— Я пойду возьму из аэропорта лист и попрошу переслать его мистеру Фитцджеральду, — сказала Делорес, когда Клейтон открыл заднюю дверцу. — Встретимся в самолете.

Каждый шаг к лестнице был тяжелее предыдущего. Каждый шаг вверх казался зыбучим песком, его жижа засасывала меня обратно в глину Джорджии. Я остановился на полпути к лестнице и посмотрел на открывающийся пейзаж. За аэропортом земля была ровной, пространство почти полностью заполнялось светлеющим небом.

Что там делает Чарли́? Что ей приходится терпеть?

Я вспомнил ту ночь в нашей квартире, когда она впервые поделилась этим.

— Он что, издевался над тобой? — спросил я.

— Психологически, — не колеблясь, ответила она. — На словах. Я никогда ни в чем не была достаточно хороша. Всегда позорила. Никогда я не буду такой Монтегю, какой должна быть.

Блять!

Вот что она говорила по телефону. Это было то, что она должна была делать и кем быть. Я не знал, что это значит, но так оно и было. Я знал это – сердцем, душой – и это пугало меня, но не за себя, а за нее. Что бы там ни происходило, это было не то, чего она хотела, а то, что она должна была сделать.

Если бы только я поднажал сильнее.

Но я этого не сделал, и теперь был в растерянности.

Когда я выглянул в окно в поисках Делорес, меня осенило. Но она ошибалась. Я не был тем, кто мог ответить на ее вопросы, но был кто-то, кто мог это сделать.

Достав телефон, я пролистал свои контакты. Это имя должно было быть там. Я уже звонил ему, по крайней мере, один раз. Мои часы показывали 7:26. Может, если я потороплюсь, то успею застать Патрика до того, как он уйдет на работу.

Глава 10

Александрия

— Александрия? Александрия?

Мое имя эхом отдавалось в усталом сознании, прерываясь стуком в дверь спальни.

Я встала с кровати, завернулась в халат и направилась к двери.

— Привет.

Мой голос звучал сонно даже для моих собственных ушей.

— Я войду.

— Сюзанна? — спросила я, хотя знала, что это был ее голос по ту сторону запертой двери.

Вчера вечером, после моего звонка Делорес, Брайс настоял на том, чтобы вернуть меня в мою комнату, только после того, как я отдала свой ключ. Я попыталась объяснить, что не уйду, а просто хотела позвонить. Он не принял бы «нет» за ответ. К счастью, он принял «нет» для всего остального.

Каждый раз, когда мы были вместе, в нем словно шла борьба за власть: его желание угодить Алтону против того, чтобы быть Брайсом моего детства. Поскольку вполне возможно, что Алтон в конце концов узнает, что я звонила Делорес с его телефона, Брайс мог бы возразить, сказав, что он организовал мой диалог, а также конфисковал средства для дальнейшего побега. Дать ему ключ было проще простого. Когда я объяснила ему, что это была та самая вещь, которую прятала в своей комнате в течение многих лет, он, казалось, не задавал никаких вопросов. Я не упомянула, что было много других, ожидающих, занять его место.

Я снова повернулась к часам. Было уже почти десять утра.

Меня охватила новая паника. Неужели Алтон уехал в Корпорацию «Монтегю»? Неужели я упустила свой шанс связаться с Колумбией?

Я сделала шаг назад, когда щелкнули тумблеры и Сюзанна отперла дверь. Когда дверь открылась, она велела той же служанке, что и вчера вечером, войти, толкая то, что я приняла за свой завтрак, или, по крайней мере, тележку с набором накрытых тарелок, графином, чашками и стаканами.

Застегнув халат, я наблюдал, как Сюзанна указала девушке, куда все это положить, а затем велела ей уйти. Как только мы остались одни, мать Брайса повернулась ко мне с выражением искусственного сочувствия на лице.

— Александрия, как поживаешь?

Каждое слово произносилось слащавым южным протяжным голосом.

Это была ее главная идея?

Я выдавила из себя самую стервозную улыбку.

— Я, просто замечательно. Большое спасибо, что спросила. В конце концов, ты только что отперла мою дверь, чтобы войти. Тебе это не кажется забавным?

— Правда... — она села напротив подноса за маленький столик в моей комнате и подняла серебряный купол. — ...Дорогая, тебе надо поесть. Я слышала, что у тебя была насыщенная событиями ночь.

Я приподняла брови.

— Хорошо, что Брайс обсуждает такие вещи со своей матерью. Я бы хотела сделать то же самое.

— Смотри, повар приготовил тебе блинчики. Ты всегда любила блинчики.

Я наморщила нос.

— Нет, с тех пор как мне исполнилось семь лет.

Я села и потянулся за графином с кофе. Хотя там было две чашки, я налила только себе. К тому времени, как я размешала сливки, Сюзанна фыркнула и налила