— Лаида – мой лучшая подруга. Конечно, мне не все равно. Неужели ты не понимаешь, Александрия? Я здесь с тобой, терплю твое наглое поведение ради нее. Как ты думаешь, Алтон мог бы это сделать? Ответ – нет. Он не хотел и не будет мириться с твоим неуважительным поведением. Я здесь, чтобы помочь тебе и помочь Лаиде. Я думаю, вопрос в том... а тебе не все равно, что с ней будет?

Это был вопрос Алтона, повторенный еще раз.

Сюзанна повернулась на каблуках и направилась к двери.

— Я оставлю дверь незапертой, — добавила она, положив руку на хрустальную ручку. — Прими душ, оденься и будь в кабинете отца до полудня. Если ты ответишь на мой последний вопрос утвердительно, то не опаздывай ни на секунду.

Я хотела, чтобы она ушла. Я также не хотела подчиняться тому, что Сюзанна, Брайс или Алтон говорили, но я была поймана в ловушку.

— Сюзанна?

— Да?

— Он сказал, что я могу позвонить в Колумбийский университет. Так ведь? Я могу спуститься вниз и позвонить своему преподавателю-консультанту. Я уже пропустила одно занятие вчера днем и еще одно сегодня утром.

Она оглядела меня с ног до головы.

— Настоящая леди не разгуливает по поместью Монтегю в халате.

Повернув ручку, она открыла дверь и так же быстро исчезла, как и закрылась дверь.

***

Я повернула ключ со своей стороны двери и вернула его в шкатулку с драгоценностями. Я не могла заставить себя пойти в ванную и принять душ, зная, что дверь можно открыть. У меня были видения, как я выхожу из ванной к кому-то – кому угодно – в моей комнате. Я сомневалась, что это будет Алтон, но опять же, все было возможно. По моему мнению, Брайс и Сюзанна были одинаково неприемлемыми посетителями.

Перед тем как принять душ, я выдвинула тележку с завтраком обратно в коридор. Ключ был риском, способ предупредить других, что у меня есть другой. Я надеялась, что, поставив тележку в коридоре, молодая девушка перестанет пытаться войти в мою комнату.

Пока искала одежду, поняла, что не имеет значения, что вещи, которые я упаковала в Нью-Йорке, были у Делорес и Нокса. Мой шкаф был полон. Там были вещи, которые я оставила в Саванне, а также новые. Даже шкафчики в ванной были заполнены моим набором косметики. Я вспомнила, что Джейн распаковала для меня вещи во время моего последнего визита, но с каждым новым открытием я боялась, что найдется другое объяснение, кто-то еще, кто спланировал мое возвращение.

Никто другой не знал моих предпочтений так точно, кроме человека, который делил жизнь и квартиру в течение последних четырех лет. Все было верно, вплоть до фирменных наименований и цветов теней для век. Я не хотела думать, что Челси специально послала мне сообщение, чтобы заманить меня обратно в Саванну. Я рассудила, что даже если она это сделала, учитывая состояние моей матери, я была рада, что вернулась.

Кроме того, если бы Челси не связалась со мной, кто-нибудь вообще рассказал бы мне о моей маме?

Пока я готовилась к командному выступлению в кабинете Алтона, мне пришло в голову, что, хотя мой гардероб и косметика были вполне удовлетворительными, у меня не было всего, что мне нужно. Мне нужен был мой рюкзак, школьные принадлежности и противозачаточные таблетки.

Отсутствие лекарств навело меня на другую мысль. Возможно, это было так же неправдоподобно, как присутствие Патрика на моей свадьбе – этого никогда не случится – но попробовать стоило. Мне нужны были мои противозачаточные лекарства. Если Алтон не позволит мне забрать мои вещи из Нью-Йорка, у меня будет только один выход: мне нужно будет встретиться с доктором Беком – наедине.

Бросив последний взгляд в зеркало, я пожала плечами. Простое платье и туфли на плоской подошве были компромиссом. Я бы предпочла джинсы и легкий свитер, но я играла в его игру. Если бы меня заперли в поместье, мой наряд не имел бы никакого значения. Моей целью было добраться до «Магнолия Вудс». А для этого мне нужно было выглядеть достойно.

Глубоко вздохнув, я направилась к кабинету Алтона. Это был тот же самый путь, по которому я шла в середине ночи, за вычетом проверки соседних комнат. Хотя днем в коридорах было светлее, тени поместья Монтегю никогда полностью не исчезали. Они скрывались в тусклых и менее посещаемых проходах.

Я с трудом дышала, когда кровь отхлынула от моих щек. Было 11:50, когда я подняла руку, чтобы постучать в дверь кабинета. Я всегда презирала эту комнату, и вот я здесь, вхожу в нее в третий раз за последние двадцать четыре часа.

Возможно, я и раньше так думала, но сейчас цирк с конями был в самом разгаре.

Глава 11

Нокс

Я расхаживал возле окон своего кабинета. Мир за стеклом продолжал двигаться. Маленькие автомобили создавали ленты движения, и крошечные точки всех разных цветов шли вдоль тротуаров. Цвета точек создавались с помощью курток и пальто, шляп и перчаток, возможно, даже шарфов. Хотя раннее послеполуденное солнце отбрасывало тени на ленты и точки, оно почти не согревало воздух. Но это был Нью-Йорк. Жители были стойкими и будут упорно двигаться. Несмотря на то, что в конце октября ветер яростно дул между зданиями, все точки двигались вперед, как будто мой мир не был на грани взрыва.

Я был родом отсюда, родился в Бруклине, вырос в Рае. Я был крепим, но не чувствовал себя таковым. Вместо этого я чувствовал себя побежденным. Почему я вернулся в Нью-Йорк?

Как я мог встретиться с Чарли́ когда-либо, признав, что оставил ее... в этом доме ужасов?

Ничто из моего краткого разговора с Патриком этим утром не уменьшило мой уровень стресса. У нас было не так уж много времени, а у него уже были кое-какие обязательства. Вот почему у нас двоих была назначена встреча за ужином на завтра. Тем не менее, во время нашей быстрой беседы он подтвердил мои невысказанные опасения. С каждым ответом я все отчетливее понимал, что не знал всей глубины отчаяния Чарли́, когда она только приехала в Нью-Йорк. Я мог бы найти себе оправдание. Я мог бы винить свою собственную ярость, но это не меняло того факта, что ей было больно, и я не осознавал этого.

Такого больше не повторится.

По словам Патрика, потеря трастового фонда