Шрифт:
Интервал:
Закладка:
«Вертушка» висит над нами на высоте двадцати метров. Управляя мощной лебедкой, бортовой техник выглядывает из грузовой кабины.
– Не трогай! – прикрикиваю на молодого Фурцева, пожелавшего ухватиться за трос с поплавком и карабином.
– Почему, командир? – говорит он, и его синие губы трясутся от холода.
– Потому что пришибет статическим зарядом. И капитанские погоны получить не успеешь.
Информация поступила в голову и безнадежно ищет мозг. Мозг Игорька сейчас такой же заиндевевший и фиолетовый, как губы.
Снова надвигаю маску на лицо – тугая воздушная струя от винтов вертолета обжигает холодом. Жду, когда трос коснется воды и отдаст ей набранный заряд…
Готово – крюк с замком исчез под волной, оставив на поверхности большой цилиндрический поплавок, раскрашенный в яркую красно-белую полоску.
– Теперь можно! – стараюсь перекричать шум от двигателей и винтов. – Хватай карабин и цепляй за подвесную систему!..
Трясущимися от напряжения и холода руками Игорь послушно выполняет указание.
Даю знак бортовому технику. Тот включает двигатель лебедки, и трос плавно вытягивает из воды молодого старлея вместе с набитым обломками черным мешком.
Неуклюже примостившись на корабельной площадке, «спасатель» выключает двигатели. Придерживая пилотки, к вертолету подскакивают два мичмана.
– Товарищ капитан второго ранга, нас прислали за обломками, – бодро рапортует один из них.
Ага, значит, летчики успели доложить об успешном сборе «урожая».
Покидаем вертолет, отдаем трофеи и усталой походкой ковыляем в каюты. Мои орлы имеют полное право не торопиться – их работа на сегодня закончена. А мне необходимо срочно принять душ и переодеться, а потом уж топать на доклад. Иначе начальству придется «наслаждаться» запахом трудового пота.
* * *
Отогреться в душе, естественно, не успеваю – споласкиваю шампунем голову, наскоро обмахиваюсь мочалкой. Одевшись, бегу на рандеву с генерал-лейтенантом. Рандеву назначено в правом вертолетном ангаре. Ну, это понятно: разместить в каюте командира весь поднятый нами металлолом невозможно.
Подхожу по правому борту. Винтокрылая машина скучает со сложенными лопастями на площадке, пока ее законное место используется начальством в своих «корыстных» целях.
На входе в ангар обнаруживаю матросика с автоматом.
Ого, как все серьезно!
Я в традиционном прикиде: кроссовки, черные брюки от специального комбинезона с множеством накладных карманов и толстый водолазный свитер из верблюжьей шерсти. Свитер сейчас в самую пору, ибо до сих пор потряхивает от купания в полярных широтах.
– Прошу прощения, тыщ. Приказано никого не пропускать.
Я всегда с большим трудом сдерживаю смех, когда слышу универсальную форму обращения младших чинов, состоящую из трех волшебных букв «тыщ». Тыщ – это сокращенно-упрощенное от «товарища». Случается так, что матросик, старшина или мичман не знает звания одетого в форму без погон незнакомого офицера. Вот и приходится ему использовать обращение из трех букв.
Что ж, молодец служивый – исправно несет службу.
Представляюсь:
– Капитан второго ранга Черенков. Может, пропустишь?
Кивнув, он почтительно отступает. Знать, предупрежден.
Ныряю в залитое ярким светом нутро вертолетного жилища. В левом ангаре стоит вторая «вертушка» – противолодочная, большую часть правого занимают разложенные на полу железяки, поднятые нами со дна.
Подозрительная тишина. Ни техников, ни летчиков.
У внешней стены в задумчивом безмолвии стоят четверо: скрестивший на груди руки Сергей Сергеевич, рядом с ним контр-адмирал Черноусов, чуть поодаль покусывающая нижнюю губу Анна и молодой конструктор Симонов из Московского института теплотехники. Немного в стороне, присев на корточки, ковыряется в железках командир корабля Скрябин.
Мы не в армии – чеканить шаг и громко рапортовать у нас не принято. Отметив про себя некую странность в поведении присутствующих, подхожу и вопросительно взираю на генерала ФСБ.
Он с минуту молчит, избегая встречаться со мной взглядом. Потом обращается к представителю завода:
– Анна Аркадьевна, пожалуйста, изложите еще раз свои заключения. Для командира группы пловцов.
– Пожалуйста, – нервно поводит молодая женщина плечиком. – Наше заключение коротко: этот хлам не имеет никакого отношения к третьей ступени «Молота». Абсолютно никакого. Скорее всего, данные обломки вообще не от ракетных элементов.
– Интересно… А от чего же они по-вашему? От «Академика Антонова»?
– Понятия не имею.
– Но позвольте! Кроме пропавшего «Антонова» и обломков ваших ракет, на дне здешнего моря быть ничего не может. Физически не может!
– Это не «Молот».
Другие участники «экспертизы» деликатно помалкивают. А я, споминая сумасшедший холод, в котором пришлось барахтаться ради подъема этого «хлама», начинаю тихо закипать.
– Стало быть, пора звать уфологов – мы подняли останки инопланетного корабля?
– Это не «Молот»! – настаивает она, четко проговаривая каждое слово.
– Ну, извините, – развожу руками, – другого товара в тамошнем супермаркете не оказалось. Не завезли! Пришлось довольствоваться этим…
– Не горячись, Женя, – снисходит до простого обращения шеф. – Мы и сами пока ничего не понимаем.
Покинув вертолетный ангар, мы отправляемся длинными корабельными коридорами в кают-компанию на ужин. Впереди Анна со своим вечным спутником Симоновым, за ними я с генералом, замыкает шествие контр-адмирал с командиром БПК.
– Ничего не понимаю, – тихо признаюсь шефу.
Приобняв меня, он пускается в объяснения:
– Видишь ли… Все три ступени «Молота» работают на твердом топливе, поэтому, когда летчики сообщили о масляном пятне, Анна Аркадьевна сразу высказала свои сомнения – дескать, от твердого топлива пятен на поверхности моря не остается. Честно скажу: мы со Скрябиным предполагали, что на дне под пятном вы обнаружите пропавшее судно. И вдруг вместо «Антонова» – какие-то непонятные обломки.
– Я не спорю – возможно, эти железяки никакого отношения к ракетам и не имеют. Значит, надо проверить район на предмет останков судна. В радиусе ста метров наш сканер больших объектов не зафиксировал, но топливо могло вытечь из судна до момента его погружения. И часть оборудования могло сорвать с палубы раньше полного затопления. Согласны?
– Данная версия имеет право на существование. Считаешь, «Академик Антонов» лежит где-то в том районе?
– Не берусь утверждать, Сергей Сергеевич. Вариантов вижу два. Первый: пятно оставил затонувший неподалеку «Антонов». Второй: следы разбросаны кем-то намеренно, с тем, чтобы ввести нас в заблуждение.