litbaza книги онлайнДетективыКлептоманка. Надкусанное яблочко - Станислава Бер

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 37
Перейти на страницу:
Это мои книги. И вообще все вещи в этой квартире мои, а твои в бараке остались, носатая. Можешь туда и возвращаться.

Даже дочь Ивана Кириллыча от первого брака, не смотря на малый возраст и малый рост, умудрялась смотреть на молодую мачеху сверху вниз. Маруся пыталась пожаловаться мужу, но он оборачивал всё в шутку.

– Ты сильно преувеличиваешь, малыш, – отвечал он, повязывая галстук перед зеркалом и поправляя золотую запонку в рукаве рубашки. – Тебя здесь все любят. Особенно я.

Иван Кириллыч целовал её в губы, выходил из дома, садился в персональный автомобиль и уезжал на работу. Маруся оставалась дома. В бухгалтерию администрации города она выйдет уже не скоро. Мария Карловна к тому времени отяжелела, стройная фигура, так полюбившаяся мужу, поползла в стороны. Маруся ждала первенца. Второй секретарь стал чаще задерживаться на работе, приезжал с чужими запахами и следами помады на белой рубашке.

С рождением сына всё изменилось. Иван Кириллыч радовался, как малое дитя праздничному прянику. Шутка ли, ему уже под пятьдесят, и появился долгожданный сын. Наследник! Мария Карловна, легко пришедшая в форму после родов, похорошела, почувствовала силу и власть. Довольно терпеть.

– Вещи свои собирай, – зашла в комнату падчерицы Маруся и бросила свой старый дешёвый чемоданчик на кровать девочки.

– С фига ли? – всё также борзо спросила дочь Ивана Кириллыча, не чувствуя подвоха.

– Быстро! Ты уезжаешь жить к тётке.

Об этой небольшой уступке Мария Карловна договорилась с мужем в первую же очередь. Тётю Глашу она пока оставила.

– Ну и грязюку ты, Глашка, развела, – говаривала Мария Карловна, брезгливо морща длинный нос, и проводила костлявым пальцем по картине в золочёной раме, висящей в гостиной.

– Сейчас протру. Я мигом! – отвечала грузная домработница и неслась с тряпкой к картине.

Теперь дородная крестьянка не то чтобы сидеть в хозяйском кресле боялась в её присутствии, слово лишнего не произносила. С утра до вечера тётя Глаша мыла, стирала, убирала и готовила. Вот так-то!

На работе Мария Карловна тоже показала, кто в городе жена второго секретаря. Из декрета она уже вышла старшим бухгалтером, а потом и вовсе передумала заниматься счетоводством, скучно. Работа профорга – вот это интересно. Доступ к путевкам на курорты Краснодарского края, распределение заказов среди "своих", дефицитные товары, нужные связи – всё так завертелось вокруг неё.

Сынок рос здоровым, умным, красивым, весь в неё, в Марусю, глаза только отцовские – прозрачно-серые.

– Тебе должно доставаться всё самое лучшее, – говорила Мария Карловна, приглаживая тёмные волосы и поправляя на нём шортики. – Почему?

– Потому что я – самый лучший мальчик на свете! – отвечал сынок заученную мантру.

– Мамин лучший мальчик, – уточняла женщина, целовала в макушку и отпускала его бегать во дворе.

Немного нервный, но это бывает у утончённых детей. Прибежит, бывало, зароется в её юбку, всхлипывает, а потом успокаивается и засыпает. Она его потихоньку поднимала и относила в детскую. Спи, сыночек, в твоей жизни всё будет по-другому.

Время сделало резкий поворот в сторону, даже можно сказать, разворот. Ещё вчера они дружно строили коммунизм, назло империалистам, а сегодня новый коммунистический лидер с отметиной на лбу провозгласил перестройку и капиталистические основы производства. Голова шла кругом от этих перемен. Иван Кириллыч послушал эти бредни и слёг.

– Я ведь крещённый, Маруся, – сказал ей одряхлевший муж, тяжёло дыша.

– Ну и что? – равнодушно спросила женщина. – Это сейчас даже модно.

– Я исповедаться хочу. Грех за мной.

– Священнику исповедуются. Я здесь при чём? – не понимала Мария Карловна, хватаясь за дверную ручку и собираясь уходить.

Больной старик ей изрядно надоел. К началу перестройки она возглавила семью, все дела легли на её худенькие плечи, а он постепенно отошёл в сторону.

– Это я помог первой жене уйти на тот свет.

Мария Карловна остановилась у двери, оглянулась, не поверив, но увидев немигающий взгляд Ивана Кириллыча, вернулась к кровати больного и присела на краешек.

– Я ведь стройных женщин всегда любил, худеньких, поджарых, а она разжирела, как дочь родила, смотреть было противно на неё.

– Почему ты не подал на развод? – удивилась женщина.

– Мне никто бы не разрешил разводиться. Нельзя тогда было партийным боссам ронять моральный облик. Ты что забыла советские законы?!

– И как это всё произошло? Как ты ей помог?

– Я пришёл выпимши слегка в тот вечер, назвал её толстой коровой, слово за слово, ударил, толкнул. Она упала, и тоненькая струйка крови вытекла из её головы. Вызвал скорую помощь, сказали, умерла.

– А милиция что?

– Им я сказал, что жена вешала шторы, упала и ударилась головой об угол подоконника. Плакал, горевал. Они и поверили.

– Что ты хочешь от меня сейчас? – спросила Мария Карловна, понимая, что умирающий муж не просто так завёл этот разговор.

– Помоги моей дочери. Виноват я перед ней – отселил к сестре, забросил совсем. И, между прочим, не без твоих подстрекательств.

Мария Карловна хищно улыбнулась и, ничего не сказав, вышла из комнаты умирающего.

Мужчины в жизни Илоны Хабаровой

Понедельник – день-бездельник. Почему так говорят? Наоборот, дел – море. С утра тяжело переключиться с отдыха на работу, но потом как начнёшь крутиться, все дела переделаешь. Ростоцкая сходила к шефу, молча выслушала внушение на пятнадцать минут за медленное сканирование архивных документов, получила задание связаться с коллегами из областного центра – узнать про новую методику шифрования единиц хранения и их систематизацию. Регина составила официальный запрос, подписала у капитана Рюмина, бывший следователь подозрительно вчитывался в каждую запятую, и отправила послание в областной центр.

– Ох, Регина Павловна, что бы Зинаида без тебя делала, дурилка необразованная, – восхитилась Зинаида Ивановна, заглядывая в монитор через плечо коллеги.

– Вы отлично справляетесь со своей работой. Не прикидывайтесь, – парировала Ростоцкая, не отвлекаясь от набора текста.

– Да шо я. Ну обеспылевание провела, ну подклеила ярлычки на старые папки. Всё-таки образование – це добре. Вон ты как складно сочиняешь, Зинаида бы так не змогла. Умница девка.

– Спасибо, – сказала Регина, улыбаясь.

– Я своей пигалице говорю, учись, доча. Нет, не хоче. У зеркала крутится целый день.

– Придёт время, возьмётся и за учёбу. У меня есть небольшая просьба, – крутанулась на кресле Ростоцкая, поворачиваясь к Глушко.

– Шо таке?

– Прикройте меня перед Рюминым. Я после обеда чуть опоздаю.

– Племянники? – спросила любопытный помощник архивариуса.

– В деревню нужно съездить.

– Тю, опять в детектива играешь. Ой, смотри, Регинушка. В прошлый раз в больницу загремела. Памятуешь?

Как такое забыть? Ростоцкая вздрогнула всем телом, вспоминая прошлогоднее приключение. Иногда люди не любят, когда их уличают в

1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 37
Перейти на страницу:

Комментарии
Минимальная длина комментария - 20 знаков. Уважайте себя и других!
Комментариев еще нет. Хотите быть первым?