— Мама! — за спиной раздается тревожный голос сына.

Пытаюсь отодвинуться, освободиться из его рук, но Вадим разворачивает меня к Ромке, не разжимая объятий!

— Отпусти, пожалуйста! — не нужно же, наверное, чтобы мой сын нас видел? Или как быть? Но стыдно снова, что у ребенка на глазах обнимаюсь с чужим мужчиной...

— Ладно, — легко соглашается Вадим, но прежде чем отпустить, целует в щеку. — Так и быть, парень, уступлю тебе маму ненадолго.

Он уходит, а я заторможенно смотрю вслед, забыв о Ромке...

А вечером, когда накрываю к ужину стол, а Вадим режет хлеб, ему неожиданно звонят. От телефонного рингтона я дергаюсь и в ужасе слежу за тем, как он берет трубку в руки.

— Ну чего ты? — обнимает за талию, чмокает в лоб, как ребенка. — Всего лишь Арс. Да!

И через пару минут добавляет мне на ухо, закрыв трубку рукой и кивая в сторону стола:

— Еще пару тарелок добавляй — они подъезжают.

31 глава. Вадим

Арс приезжает не один. Арс неожиданно приезжает с Настей. С опаской смотрю на то, как девушка выходит из машины — помню, как она прочитала нашу с другом переписку на днях. Странно, что после этого Арс еще жив.

Симпатичная она, разве что похудеть бы немного... Но и на таких девчонок тоже спрос есть — наш кэп Моцуков обожает полненьких и преследует новеньких толстушек по полной, несмотря на всячески подчеркиваемую любовь к своей семье...

— Настюха, привет! — тяну ей руку.

Жмет крепко, по-мужски, с прищуром разглядывая меня.

— Зарос, поправился, в глазах искры — вижу, что воровал свою принцессу не зря! — излагает она выводы, сделанные в ходе визуального наблюдения.

— Не зря! — подтверждаю — смысл скрывать, если чувствую, что по мне видно.

— Братан, — Арс грубовато оттесняет Настю и лезет обниматься.

Мне слышно, как она шипит на него что-то типа "придурок", но молча отступает назад. Ему, понятно, в кайф ее потроллить:

— Слишком много места занимаете, товарищ следователь! — стреляет в ее сторону полным ненависти взглядом.

Она отвечает примерно таким же. Чтобы предотвратить разгорающийся скандал, зову в дом. И чего они так друг к другу относятся? Что за бред? Работать же вместе приходится... Опять же приехали зачем-то вдвоем — значит, смогли договориться как-то...

На входе встречает Саша, робко, не поднимая глаз, здоровается.

По привычке (к хорошему же быстро привыкаешь!) тянусь к ней и прижимаю к своему боку. Смущается, пытается осторожно отстраниться. Ну, что ты! Да они все поймут! Это ж свои — они за нас еще и порадуются!

— Как у тебя здесь уютно! — Настя протягивает руку Саше и улыбается. На щечках ямочки, глаза огромные смешливые — надо же как преображается, когда хочет понравиться! Прямо другой человек! Ловлю странный взгляд друга, желая показать ему другую Настю, которую я почему-то успел увидеть а он нет, но Арс как-то недовольно отводит его, всем своим видом демонстрируя презрение к девушке.

— Это — не моя заслуга. Здесь все так и было, — смущается Саша.

— Ага, было! А запах? Пахнет просто восхитительно!

Я обожаю эту женщину! Потому что ей удается парой слов расположить к себе Сашу! Саша улыбается! Ловлю ее взгляд на себе — да, милая, со мной тебе не придется сидеть затворницей, со мной на люди придется изредка выползать...

— Вы, наверное, с работы? Голодные? Пошлите ужинать!

Достаю бутылку того самого жуткого пойла, которое, единственное, имеется в местном магазинчике. Саша мечет на стол все, что было — и приготовленное к ужину мясо с картошкой, и утренние блинчики, и нарезку какую-то... Сама, естественно, не садится — делает вид, что возится у раковины. Вот блин, восточные порядки какие-то!

Ловлю за руку:

— С нами садись!

Качает головой отрицательно. Это еще что такое?

— Можешь не есть — просто посиди! Ребята же с новостями!

— Да, Саш, — Настя ведет себя так, будто мы все сто лет знакомы. — Садись! Хоть расскажешь, как такую красоту готовить!

И она садится! Восхищаюсь Настей еще больше. Теперь уже удивленно посматриваю на друга — да нормальная же она! Чего он взъелся?

Поднимает скептически бровь — типа, уверен в обратном на сто процентов.

Все, кроме Саши, соглашаются пить. Интересно, а кто из них за рулем обратно поедет? Ну, собственно, здесь все взрослые — пусть решают сами!

Саша ставит на стол бокалы. Для нее самой плещу в чашку тоже. Робко берет, не отрывая взгляд от поверхности стола.

— За что? — спрашиваю, глазами ища поддержки у друга — есть у нас там новости какие или нет?

— За... за везение. Пусть удача будет на нашей стороне, — выдает как-то сбивчиво Арс.

Чего? То есть все настолько херово, что мы можем только на удачу надеяться? Выпиваю в каком-то шоке, не понимая, к чему вел друг, что он хотел этим странным тостом сказать. Но предчувствие какое-то нехорошее возникает. Очень нехорошее.

С огромным трудом выдерживаю следующие полчаса, за которые слышу много всего и ничего по делу от Насти и Арса. А когда они съедают то, что положили в свои тарелки, не дожидаясь, когда Арс согласится на предложенную Сашей добавку, зову его покурить.

Выходим на крыльцо, накинув куртки. Долго жду, пока он закуривает, потом жду, чтобы начал первым. Но он молчит, задумчиво выдыхает дым в небо.

Не выдерживаю первым:

— Ну что там? Говори уже скорее!

32 глава. Саша

Когда на пороге кухни появляется Ромка, настороженно посматривающий в сторону нового незнакомого человека, Настя вскакивает с места:

— Ой, я же ребенку купила...

Убегает в прихожую, по всей видимости к своим вещам. Мы с сыном провожаем ее удивленными взглядами.

Она мне нравится. Настя — добрая, хорошая девушка. Это я понимаю вовсе не потому, что она хвалит мою стряпню, и не потому, что Вадим одобрительно посматривает в ее сторону. Я это чувствую по ее открытому, честному взгляду, по легко складывающимся в располагающую улыбку пухлым, красивой формы губам. И наверняка убеждаюсь в том, что понимаю все это правильно, тогда, когда она приносит небольшую коробочку с лего и протягивает моему сыну.

— Вот! Не знала, что ты любишь. Взяла то, во что хотела бы поиграть сама!

— Настя, не нужно было, — смущаюсь я — человек незнакомый, а захотел порадовать моего ребёнка! Причем и ребенка она не видела до этого никогда!

— Вот еще! Для меня это совсем ничего не стоит, а для ребенка — радость!

Ромка, действительно, радуется, благодарит, и я