От воспоминаний жарко. Щеки пылают снова.

Лежу на его плече. Руслан никогда не обнимал меня после... Отворачивался и засыпал. А Вадим не спит. Молча рисует пальцем узоры на моем плече — отвлекает этим от размышлений. И от этой непривычной, не имеющей сексуального подтекста, ласки мне спокойно, мне хочется вот так и дальше лежать рядом. О чем он думает? Вдруг ему не понравилось? Вдруг я что-то сделала не так? Или не сделала что-то, что бы он хотел, что была должна? Но он молчит. И только иногда я чувствую, как легонько прикасается губами к волосам на моем затылке. Какой же он... ласковый.

Только не спрашивай ни о чем!

— Саш?

О нет!

— А?

— Торт хочу...

— Что?

От удивления и неожиданности я даже приподнимаюсь и заглядываю в его лицо. В полутьме толком не разберешь, но я уверена, что Вадим улыбается.

— Ну, торт — сливки там, тесто, крем...

— Прямо сейчас?

Мне часто приходилось ночами печь для знакомых Руслана. Иногда до утра... Но я не думала, что и Вадим будет заставлять меня! Да и продуктов нет...миксера тоже! Формы даже нет для выпекания бисквитов! Из глубины души поднимается паника — Руслан всегда очень психовал, если я не могла выполнить его просьбу! А вдруг и Вадим сейчас...

— Боже упаси! Я что, плантатор какой-нибудь? Вообще, в принципе, когда-нибудь съел бы...

— Ты голоден? — пытаюсь понять, в чем его претензия, что я сделала не так.

— Нет, ты меня очень хорошо накормила вечером, — говорит с подтекстом — хмыкает со смешком.

— Но, если ты хочешь есть, я могу сейчас что-то быстренько приготовить!

— О, лежи уже! Ничего не надо! Я к тому говорил, что очень хотел бы твой торт попробовать! Все! Это совершенно не значит, что ты обязана мне его печь! Только если захочешь сама!

— Испеку завтра, — по его тону не понять, доволен он или, наоборот, разозлен. Я его слишком мало знаю, чтобы запросто это определять.

Он почему-то тяжело вздыхает. Все-таки недоволен...

— А ты?

Что я? Не понимаю совершенно, о чем он хочет спросить.

— Ты чего хочешь?

В смысле? Съесть?

Рука Вадима медленно перемещается по плечу. И я не сразу понимаю, что он уверенно подбирается к груди!

— Мы на разных языках сейчас говорим, да? — вздыхает расстроенно он.

— Вадим, объясни мне! Я не понимаю, как я должна ответить!

— Да ничего ты не должна! Отвечай так, как приходит на ум! Не придумывай что-то, чтобы угодить или не разозлить меня! Вот как чувствуешь, так и отвечай! Всегда! Даже если уверена, что я буду недоволен! Поняла?

— Да...

Обдумываю. Все друзья Руслана с жёнами вели себя так же, как мой муж со мной. Их жены-мусульманки воспринимали помыкание, как должное. А меня они воспринимали, как нечто инородное... более низкопробное... С мужем я должна была держать язык за зубами и знать, когда и что сказать... С ним ни в коем случае нельзя было отвечать так, как я чувствую! Потому что... ну, потому что за мои истинные мысли он бы меня просто убил!

— Что ты поняла?

— Что ты не будешь ругаться, если я тебе возражу?

— Умница! — одновременно с похвалой его пальцы обхватывают мой сосок — одеться не разрешил, хоть я и хотела. Он легонько сжимает, и я от неожиданности дергаюсь на кровати — с Русланом дважды за ночь не бывало никогда... В голове происходит короткое замыкание. Я не могу сразу понять, нравится ли мне то, что он делает или это мне неприятно!

— Мармелад! — говорю, по привычке пытаясь отвлечь мужчину от его намерений, оттянуть неизбежное.

— Что? — удивляется он.

— Мармелад хочу. Такой, как мы вчера Роме купили!

— Серьезно? — Вадим меняет положение и нависает надо мной.

Рассматриваю. Такой милый... Волосы растрепались — это я его за них тянула, когда он меня... Задыхаюсь от странных ощущений — дыхание перехватывает, а внизу живота появляется какое-то волнение, трепет, который одновременно и приятен и невыносим.

— Эй, ты чего? — пугается Вадим. — Я тебя обидел как-то? Ты плакать собираешься?

— Нет...

— Я за мармеладом сейчас схожу! Только не расстраивайся! Может быть, пить хочешь? — он подхватывается с кровати, и как я не убеждаю, что не буду, что не хочу этот мармелад, что пошутила и ошиблась, все равно уходит на кухню, где от Ромки оставалось еще много всяких сладостей.

А я быстренько натягиваю свою пижаму и, немного поразмыслив, но не решившись уйти в комнату к сыну, укладываюсь под одеяло. Ой, что сейчас будет! Я даже представить себе боюсь, что сделал бы Руслан, если бы я его заставила сходить и принести что-либо для меня! Да это невозможно просто! Он бы и не пошел! Да и у меня язык бы не повернулся! Потому что я, по мнению мужа, лентяйка и бездельница! Потому что у меня еда не такая, как у его мамы, потому что в доме — бардак, потому что одета я неправильно, говорю не так... ну и так далее по списку...

— Слушай, — Вадим возвращается с тарелкой и высоким стаканом в руках. — А это очень вкусно, кстати...

28 глава. Вадим

Приношу сладости, воду, ставлю все на тумбочке возле кровати. Включаю ночник.

Она сидит, вжавшись в спинку кровати. Укрылась одеялом по самый подбородок! Да, легко с нею, похоже, еще долго не будет! Нет, ну а чего ты, Дым, хотел? Чтобы она в неглиже перед тобой сейчас на пилоне станцевала? Сам такую выбрал — скромную, милую... А разврат... Ну, до нужного предела подтянем — шучу про себя...

— Ешь, — командую, потому что вижу — брать мармелад Саша не торопится.

Естественно, послушно берет. Просто засовывает в рот, просто жуёт, а мое больное воображение дорисовывает все остальное — и как язычок касается пальцев, и какие сладкие у нее сейчас губы.

— Вкусно?

— Да.

— Мне дашь попробовать?

Дай мне только согласие — остальное я все сделаю сам!

— Бери, конечно...

Ага! Я вообще-то с умыслом прошу! И вовсе не для того, чтобы самому брать!

— Покорми меня...

Быстрый взгляд, едва встретившись с моими глазами, тут же несмело опускается на покрывало. Ну? Да? Или нет? Давай уже — решайся! Это такая мелочь, но мне будет приятно!

Протягивает кусочек зелёного мармелада. Обхватываю губами вместе со сладостью ее пальцы, слизываю угощение, прохожусь по подушечке ее большого пальца языком. Целую ладошку. Отпускаю. Жую мармелад, почти не ощущая вкуса. Я снова готов. Она такая сладкая, такая нежная, что