бы безвольным рабом артефакта. Вот только при таком раскладе его собственное, подлинное тело неминуемо пополнило бы ряды тех бедолаг, что внезапно и беспричинно мрут как мухи вокруг этой маски.

Руководствуясь той же железной логикой, сыщик забраковал и «Флейту Грехопадения». Её радар на грядущие беды, пускай и на голову превосходил таланты «Апостола Желаний» из «Ползучего голода», заставляя пускать слюни от жадности, таил в себе не менее зубодробительные изъяны, обойти которые было крайне сложно:

Нацепи он флейту на себя — и его душа шаг за шагом покроется коркой льда, напрочь вытравливая любые человеческие эмоции. А это в корне ломало его фундаментальную концепцию: удерживать шаткое равновесие, давя божественность именно человечностью. Передай он дудку марионетке — и его собственный рассудок, как и у всех живых тварей в радиусе поражения, начнет вязнуть в смоле. Способность мыслить просядет, провоцируя фатальные оплошности. А ведь именно кристально ясный ум был стержневым, абсолютным козырем Пути «Провидца». Лишиться его означало подписать себе смертный приговор.

«Вдобавок эта флейта, словно чума, сеет вокруг духовное разложение и первобытную похоть. Сделать из чопорных обитателей улицы Бёклунд лишенное морали стадо извращенцев мне совершенно не улыбается. Одному богу известно, сколько бастардов потом на свет вылезет… Стало быть, выбор сужается лишь до „Меча Рассветного Серебра“ и „Трости Жизни“…» — беззвучно проворчав эти доводы, Клейн молниеносно взвесил оставшуюся пару:

Гротескная голова, увенчивающая рукоять «Меча Рассветного Серебра», наделена искрой жизни. Для Клейна это железобетонно означало лишь одно: с ней можно навести мосты. А раз возможен диалог, львиную долю пагубных эффектов можно виртуозно свести на нет. Что же до жестких рамок по росту — он играючи мог пожертвовать толщиной, вытянувшись ввысь. В конце концов, для «Клоуна» с его нечеловеческим равновесием подобные метаморфозы на боевой хватке никак не отразятся.

Проклятие «Трости Жизни», уродующее плоть владельца дикими мутациями, легко обходилось банальной передачей артефакта марионетке. А уж если у болванчика отвалится пара-тройка нужных органов или проклюнется пяток лишних — всегда можно пустить в ход рубиновый перстень «Цветок Крови» и вернуть всё на круги своя. Да и бьющая через край, фонтанирующая жизненная сила, заставляющая флору и фауну в округе безудержно плодиться, по сути своей несла не такую уж и фатальную угрозу.

Раз уж пагубные изъяны обеих реликвий не представляли из себя неразрешимой проблемы, оставалось лишь препарировать их боевой потенциал. «Меч Рассветного Серебра» безошибочно уходил корнями в стезю «Охотника на Демонов» из Пути «Воина». Как в атаке, так и в обороне он был поистине сокрушителен, вдобавок даруя власть наглухо укрывать любые злобные помыслы — безупречный козырь против дьявольского отродья. «Трость Жизни» же виртуозно творила гомункулов и сеяла гротескные мутации, являя собой орудие донельзя зловещее и диковинное.

Поразмыслив пару секунд, ровно в тот миг, когда «Солнце» Деррик изготовился испросить вердикта, «Шут» Клейн абсолютно ровным, ледяным баритоном, словно речь шла о покупке картошки на рынке, изрек:

— Пожалуй, трость.

Он твердо решил наложить лапы на «Трость Жизни»!

Положа руку на сердце, и «Меч Рассветного Серебра», и «Трость Жизни» козыряли своими, уникальными достоинствами, отчего чаши весов то и дело колебались. Финальное же решение Клейна зиждилось на весьма специфическом, нетривиальном факторе:

Эта диковинная, дышащая зловещей скверной «Трость Жизни» как нельзя лучше подпадала под определение «причудливой»! А значит, она станет безупречным инструментом для его «отыгрыша» в роли «Мага причуд», многократно подстегнув усвоение эликсира!

— Как будет угодно, господин Шут! — с бьющим через край, нескрываемым восторгом выпалил «Солнце» Деррик.

Это означало лишь одно: стоит ему благополучно провернуть ритуалы жертвоприношения и дарования, как то самое наследие Создателя, покрытое патиной распятие, окажется в его руках!

Окончательно утрясши этот животрепещущий вопрос, паренек перевел взор в самый конец длинного бронзового стола:

— Господин «Мир», если вынести за скобки неповрежденный мозг взрослого Дракона Разума, вас часом не интересуют формулы зелий высших эшелонов из Пути «Земледельца»?

Раз уж те самые бесценные сводки о сокрытом лазе во «Двор Короля Гигантов» ему подкинул именно господин «Мир», то и закидывать удочки Деррик мог исключительно ему, а отнюдь не господину Шуту.

Разумеется, в картине мира юноши «Мир» являлся доверенным благословенным самого Владыки, а значит, его слова так или иначе транслировали волю самого господина Шута.

Рецепты высших эшелонов Пути «Земледельца»… Восседающий во главе стола «Шут» Клейн почувствовал, как у него заныли виски. Юноша провалился в пучину диких, противоречивых терзаний.

Он кристально ясно раскусил многоходовочку Вождя Города Серебра. Этот матерый «Охотник на Демонов», с одной стороны, отчаянно уповал на экспедицию во «Двор Короля Гигантов», грезя вырваться к свету. Но с другой — благоразумно стелил соломку, не питая слепых надежд и готовясь и дальше тянуть лямку в кромешном мраке. А потому вброс рецептов «Земледельца» был лишь изящным крючком: старец прощупывал, обладает ли господин Шут властью в этом домене, или же нуждается ли в этих формулах кто-то из Его паствы. Случись ударить по рукам — и это железобетонно вытащило бы весь Город Серебра из пропасти голода, кардинально перекроив их шансы на выживание.

И всё бы ничего, вот только у самого Клейна на руках была свежая весточка от Фрэнка Ли. Этот гениальный маньяк клятвенно заверял, что его ботанические эксперименты стоят в жалком шаге от триумфа, и стоит ему лишь вознестись до «Друида», как дело будет в шляпе. Именно этот факт и заставлял сыщика судорожно сомневаться: а стоит ли вообще подкидывать этому безумцу такой роскошный трамплин?

«…Одному богу известно, каким апокалипсисом это обернется… Впрочем, будем решать проблемы по мере поступления. Как-никак, пятая Последовательность даже искрой божественности не пахнет, так что расколоть мир надвое ему явно не по зубам. Да и леди „Отшельник“ нынче щеголяет в ранге полубога — удержать этого Фрэнка на коротком поводке ей точно по силам…» — Клейн, тщательно всё взвесив, дернул за ниточки, заставив «Мира» Германа Воробья хрипло проскрипеть:

— Пятая Последовательность.

— А если в закромах отыщется рецепт еще выше? — тут же забросил удочку «Солнце» Деррик.

«…» Клейна вдруг посетило едкое чувство, будто его самого взяли на слабо. Выдержав пару секунд ледяного молчания, он обронил:

— Коли есть желание отдать — я не откажусь…

— По рукам. — «Солнце» Деррик не стал допытываться. Повернувшись к сидящему по соседству пирату, он спросил: — Господин «Повешенный», меня терзают смутные сомнения. С какой стати Вождь ни с того ни с сего вообще завел шарманку об этих формулах Пути «Земледельца»?

«Повешенный» Элджер искоса мазнул взглядом