— У вас других нет лётчиков совсем? — вновь спросила девушка, нанеся мазь на поврежденную кожу.

— Здесь нет. Скоро приедут со Льгова. Но с таким количеством самолётов долго мы не повоюем, — ответил я.

Зина наклеила пластырь и застыла позади меня, положив руки на плечи.

— В Черни госпиталь переполнен. Раненных не успевают привозить, а немцы наступают. Как их остановить, Андрей?

— Остановим. Они тоже из плоти и крови сделаны.

— А мы?

Я погладил Зину по руке и повернулся к ней. Она смотрела на меня своими голубыми глазами и было видно, насколько эта хрупкая девушка устала. Под глазами уже были синяки, а лицо бледное.

— Ну тебе ли, как врачу не знать, что сделаны мы из тех же «ингредиентов». Зато у нас есть неоспоримое преимущество. Наше дело правое, Зиночка, — ответил я.

— Победа будет за нами, — кивнула она.

— Вот именно.

Только я ответил старшему военфельдшеру, как дверь в землянку вновь открылась. Уверенным шагом в помещение вошёл майор Коровин.

— Товарищ командир, доброго вечера… — начал я приподниматься со стула.

— Да сиди уже, — махнул Коровин и подошёл ко мне.

Василий Иванович был в расстёгнутом кожаном реглане, на котором был небольшой слой дорожной пыли. Увидев сцену обработки раны, он несколько удивился.

— Вот это у тебя здесь обслуживание, Андрей Николаич! Небось специально натёр, да? — уточнил Коровин, подойдя ближе.

— Мы уже заканчиваем, товарищ майор, — ответила Зинаида.

— Ничего страшного. Занимайтесь.

Мы с Коровиным поздоровались, а старший военфельдшер как раз закончила с повязкой. Зина, представившись нашему командиру полка, переговорила с Коровиным недолго, собралась и вышла из землянки.

Василий Иванович снял реглан, положил его на свой топчан и подошёл к доске.

— М-да, снова мы с тобой Андрей можем под переформирование попасть, — сказал комполка и сел за стол, начав просматривать документы.

— Как добрались? — спросил я, надевая нательную рубашку.

— Нормально. Пару раз чуть не попали под обстрел «худых». Успели в лес свернуть. Фронт двигается к нам очень быстро, Андрей. Не знаю, какой там план обороны у командования, но держаться придётся зубами. Счёт идёт буквально на часы.

Я поговорил с Коровиным, а затем написал нужные рапорта по всем сегодняшним вылетам. Только через час я вышел из землянки на улицу.

На входе я остановился, чтобы осмотреться по сторонам. Со стороны стоянок истребителей доносился резкий металлический лязг, с которым оружейники снаряжали пустые ленты снарядами ШВАК. В это же время остальные разгружали прибывшие грузовики из Льгова.

Где-то ещё натужно выл мотор грузовика-заправщика БЗ-39, который смогли вывести со старого аэродрома.

Отчётливо было слышно, как вдалеке старший техник Кукин сочно кроет матом нерадивого моториста за пролитое масло и громкий шум. Оставшиеся самолёты уже осматривала группа прибывших техников, а мой штатный механик Акимович уже показывал кому-то из молодых коллег какие-то особенности в двигателе.

В это время со стороны лётного поля донёсся тарахтящий звук двигателя У-2, который зарулил к нам на стоянку и начал выключаться. Похоже, что прибыли какие-то важные документы, либо важный человек для их согласования.

Я не стал рассматривать прибывших к нам должностных лиц на У-2 и пошёл на ужин. Как это обычно бывает, после потерь в личном составе настроение за столами не самое хорошее.

Даже приехавшие Шама и Вага особо не делились впечатлениями о своём перебазировании на новый аэродром. А тем временем на ужине я не увидел Шадрина. Его подчинённые сказали, что он в палатке сидит и пишет письмо родителям погибших.

Отужинав, я направился к Ростику, чтобы с ним переговорить. В палатке он сидел за столом и в свете керосиновой лампы сидел и смотрел на лежащий перед ним лист.

— Письма пишешь? — спросил я.

— Да. Только получается не очень, — сказал Шадрин и показал мне листок.

На нём не было написано ни одной фразы, кроме «Здравствуйте, уважаемые…».

— Сосредоточиться не выходит?

Я присел рядом с Ростиком, а он в это время закурил папиросу.

— Знаешь, сложно писать, о ком ничего не знаешь, кроме фамилии, имени и звания. Хотят ли их родственники читать то, что написано не от души.

— Думаю, им будет не всё равно.

Полог палатки открылся и на пороге показался невысоко роста красноармеец.

— Товарищи командиры, вас майор Коровин вызывает.

Через несколько минут мы уже были в штабной палатке. Командир полка нам начал объяснять задачу, склонившись над картой и опираясь на столешницу кулаками.

Рядом стоял коренастый майор в кожаной куртке. Это был прибывший командир штурмового авиаполка, что разместился недалеко от нашего аэродрома.

— Ситуация следующая. Немцы подтянули резервы. Десант высаживается и сразу вступает в бой на подступах к Орлу. У парней из тяжёлого вооружения только то, что на себе принесли. Так что наша задача — прикрытие Ил-2 с воздуха.

Командир штурмовиков шагнул ближе к свету керосиновой лампы и ткнул пальцем в карту.

— Мы будем атаковать пехоту и танки. Работать будем на минимальных высотах. Ну вы уже не первый раз, так что нового я вам ничего не скажу.

Коровин прокашлялся и посмотрел на командира штурмовиков.

— А как ты будешь взаимодействовать с десантом?

— Никак. Вообще никак. Ни наведения с земли, ни вывода на цель, — бросил карандаш командир полка штурмовиков.

— Вы же атакуете на самом переднем крае. Там и по своим попасть можно, — заметил Шадрин.

— Уже попадали. У меня есть молодые ребята, которые на полигонах почти не стреляли и теперь вот сразу на головы десанту швыряют. Я сам порой разобраться не могу, где наши, — ответил командир штурмовиков.

Взглянув на карту, я посмотрел сам маршрут. Вообще, плохо, когда по своим попадают. А уж если неоднократно… И тут у меня родилась мысль.

— Командир, есть мысль, как нам улучшить наведение, — сказал я, и все повернулись ко мне.

Глава 10

Командир полка штурмовиков, чья фамилия была Занин, слушать меня не стал. Он просто махнул рукой и вновь обратился к карте.

— Да, конечно. Лучше взаимодействие обсудим и точку встречи… — ответил майор, провёл рукой по своей лысине и присел на стул.

Но я решил так просто не сдаваться. Тем более, что я не к нему обращался изначально.

— Товарищ майор, я хочу внести дельное предложение. Точку встречи мы можем обсудить и чуть позже.